Библиотека

Это было в Праге стр. 854

Размер шрифта
-
+
Тема

конечно, не мое дело, но мне хочется спросить: не рановато ли уезжаете? Может быть, все обернется по-хорошему?

— Вернуться никогда не поздно. Поздно бывает выехать. Если Бенеш на этот раз не поддастся на уговоры и не примет отставки «двенадцати», то еще можно надеяться на возвращение. Если же…

Чемодан никак не хотел закрываться, и Гоуска выругался.

— А Бенеш не опередит всех, как это было в тридцать восьмом году?

— Вряд ли… Впрочем, все может быть, — Гоуска засмеялся. — Бенеш, как и я, поскачет, поскачет, обернется — да опять в президентское кресло. Ну-ка, Гофбауэр, помогите мне закрыть этот проклятый чемодан.

Когда крышка чемодана захлопнулась и щелкнули замки, Гофбауэр спохватился:

— Эх, чуть не забыл! Вчера пани Гоуска — она уже в машине сидела — просила передать, чтобы вы обязательно захватили пакетик, тот, что за зеркалом в туалетной… Обязательно просила захватить.

— Что же вы молчали? Что там, в этом пакетике?

— Не знаю. Надо полагать, что-нибудь ценное. Она мне два раза напомнила.

— А ну, пойдемте.

— Пойдемте, пан Гоуска.

Гофбауэр, как человек воспитанный, пропустил хозяина вперед, но как только Гоуска вошел в туалетную, захлопнул за ним дверь и трижды повернул ключ в замке.

— Эй, старина! Что это вы шутить вздумали? — послышался голос хозяина. — Никакого пакетика за зеркалом нет. Зачем вы дверь заперли? Что за глупые шутки? Эй! Слышите?! Ну-ка, откройте!

Гофбауэр рассмеялся.

— Не затем я запирал, чтобы тут же отпереть. Зацепились за сучок, пан Гоуска. Много полетали на своем веку, пора отдохнуть. Вы пока посидите там, я сейчас вернусь.

Не обращая внимания на стук и вопли хозяина, старик прошел в кабинет и соединился по телефону с Корпусом национальной безопасности.

— Ты, Антонин? Здравствуй, сынок! Это я. Да. Да. Ты был прав. Уже навострил было пятки. Приезжай, да побыстрее. Нет, никуда не уйдет. Я его в туалетной запер.

Глава тридцать девятая1

В полдень 25 февраля Сойер снова ошеломил своего шефа новостями: арестован личный секретарь Крайны; сотрудники выгнали из министерств Галу, Копецкого и Пиетора; Зенкл и Кочвара предпочли удалиться сами.

— Значит, Зенкл еще в Праге? — спросил Борн.

— Да. Я его видел.

— А позавчера где он прятался целый день?

— У своей приятельницы, в Моравии.

Борн плюнул.

— Мерзавцы! Запутались в бабьих юбках!

— Крайна дал указание всем своим местным организациям — провести сегодня массовые демонстрации. По всей стране. И еще…

Сойер замялся.

— Что еще? — уставился на него Борн.

— Я сейчас видел в городе Сливу.

— Ага! Уже вернулся?

— Он никуда и не выезжал из Праги.

Борн встал и нервным жестом положил руки в карманы.

— Не выезжал?

— Не выезжал. Это я установил точно. Он принимал участие в аресте секретаря Крайны и Тейхмана. Он изловил в Находе штабс-капитана Благу, ускользнувшего было от ареста. Он позавчера днем… да, днем арестовал Гоуску.

Борн был потрясен.

— Что же это значит?

А Сойер испытывал истинное наслаждение, информируя шефа по вопросам, в которых тот проявил полную близорукость.

И продолжал злорадно:

— Слива — разведчик. Слива — партизан. По заданию подполья в годы протектората он работал под видом гестаповца, которого они схватили на каком-то острове. Слива орудовал под фамилией Барабаш.

Борн в полной растерянности смотрел на Сойера.

— Вы вчера говорили со Штейнгардтом о самолете

для

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.