Европа перед катастрофой. 1890-1914 стр. 321
до открытия Гаагской конференции, в рейхстаге выступил депутат-социалист Густав Носке 59 , речь которого, собственно, и положила начало формированию националистической тенденции в социал-демократии. «Буржуазная иллюзия» – полагать, что все социалисты выступают за разоружение, заявил депутат. Безусловно, они стремятся к миру в долгосрочном плане, но международные экономические конфликты, происходящие сейчас, препятствуют разоружению. Социалисты будут так же ревностно, как и джентльмены справа, сокрушать любые попытки других наций загнать Германию в угол. «Мы всегда требовали, чтобы у нас была вооруженная нация», – заявил он, изумив и порадовав коллег по партии и вызвав аплодисменты правых. Каутский с негодованием отверг его утверждения и, проявив исключительное мужество, провозгласил, что германские социал-демократы в случае войны будут считать себя прежде всего пролетариями, а потом уже – немцами. Тем не менее у Густава Носке появилось немало последователей.
В Германии, как и в Англии, стала модной тема войны между двумя странами. Ее подогревали и лозунги Военно-морской лиги: «Грядет война!», «Англия – наш враг!», «Англия собирается напасть на нас в 1911 году», и пангерманские заклинания: «Германии принадлежит мир!» В любой стране, когда начинаются разговоры о войне, у людей вдруг обостряются патриотические чувства. Они древнее, глубже, естественнее любых ощущений классовой солидарности, и их не так легко истребить даже с помощью коммунистического манифеста. К несчастью для мирового братства, рабочий осознавал, что у него есть отечество, как и у всех других граждан.
В своеобразном международном диспуте совершенно иную концепцию сформулировал заочный оппонент немца Носке французский социалист Густав Эрве, противник и милитаризма и патриотизма. Когда-то он был последователем Деруледа, но ударился в другую крайность и приобрел одиозную известность, заявив во время баталий вокруг судьбы Дрейфуса: пока существуют военные казармы, он желал бы видеть французский триколор только на навозных кучах в их дворах. Ему запретили работать учителем, возбудили судебное дело за подстрекательство к бунту, большой общественный резонанс вызвал судебный процесс, на котором его успешно защищал Бриан. Эрве эмоционально
изображал patrie, родину, Молохом, захватывающим рабочих бронированными челюстями, в которых они проливают кровь друг друга, и вел идеологическую кампанию не только против армии, но и против страны, за что его снова судили и даже подвергли тюремному заключению. «На мобилизационные приказы мы должны отвечать восстаниями! 60 – его заявления действительно казались подстрекательскими. – Все войны – дурацкие, кроме одной – гражданской». И на съезде французской социалистической партии в 1906 году, проходившем в разгар Марокканского кризиса, и на съезде партии в 1907 году ему удалось отразить эти сантименты в резолюциях. Все синдикалисты-интеллектуалы, обожатели Сореля, Бергсона и Ницше, восторгались его сентенциями. Они культивировали миф о всеобщей стачке, нисколько не думая о тех, кто должен ее проводить. Всеобщая конфедерация труда не участвовала в съездах СФИО. В любом случае всеобщая стачка предназначалась для целей революции, а не для предотвращения войны.
Жорес, главное действующее лицо партии, должен был снабдить съезд политической позицией. Твердо веря в то, что людям доступно создание хорошего общества, он видел в войне только смерть, не какое-то подспорье для рабочего класса, а лишь зло. Предотвращение войны вскоре станет его главной заботой. Долгое время Жорес считал всеобщую забастовку, предпринимаемую без должной организации средств и целей, «революционным романтизмом», тем не менее она оставалась для рабочего класса