Фаворит 11. Русский век стр. 134
осыпаются на дубовый паркет. Как бы в Зимнем, в новом Зимнем, в этом красивейшем из зданий, не случился пожар.
— Эх, завидую я тебе, Юлиана Магнусовна. Единственного толкового жеребца в Российской империи забрала себе, — сказала Лиза.
— А вы, ваше великое высочество, выпишите себе жеребца из Европы. Сказывают ещё, что у чёрных людей привеликие… — начала женушка дерзить.
— Юля! — одёрнул я жену.
Но Лиза засмеялась.
— Пойду у арпа батюшки своего, у генерала Ганнибала, спрошу, какие у него уды, — сказала Елизавета Петровна, продолжая смеяться, и вышла за дверь.
Да, вот такие у нас отношения теперь с Елизаветой Петровной — словно бы друзья закадычные. Да и мне многое позволяется. Все прекрасно знают, что если бы я хотел кого-нибудь поставить на российский трон, то сделал бы это без каких-либо проволочек.
А если бы и сам решил возвеличиться, то, как минимум, престолоблюстителем себя назначил бы. Но мне достаточно того статуса, который имеется.
— Ну чего ты так на Лизу взъелась? — спросил я, усаживая свою жену к себе на колени.
— А чего она? Все уже знают, что по тебе она вся иссохлась, мужика найти не может себе. Уже спит с конюхами.
— Поклёп… Ну было один раз, так там же конюх… Ого-го… Как у того коня…
Мы рассмеялись. А я стал расстёгивать молнию на платье у своей жены. Тоже нововведение, которое пришлось по вкусу всем модницам России и не только.
— Что? Прямо здесь? — спросила Юля, помогая мне скидывать с неё лёгкое белоснежное платье.
— Угу, — отвечал я.
— А хороша? — сказала Юля, когда оказалась полностью обнажённой, встала с колен и начала крутиться передо мной.
— Богиня! — отвечал я, закрывая на ключ дверь в своём кабинете.
Так уж довелось, что здесь я жену ещё не любил. Нужно исправлять эти погрешности. И я исправил. Два раза, чтобы наверняка.
Российская империя бурлила. Своеобразная отмена крепостного права не прошла мимо, и даже Тайная канцелярия поймала три группы дворян, которые хотели убить меня.
Но как только начались выплаты, любое недовольство сошло на нет. Даже те, кто ещё ругал закон о вольности дворянства и мужиков, принимая деньги, подписывались в своём согласии. И тут срабатывала честь дворянская: если деньги взял, то согласен и молчи дальше в тряпочку. Нет? Так откажись от денег. Никто не отказывался.
Тем более, что на самом деле слишком многое для помещиков и не изменилось. Ведь большинству крестьян некуда деваться, и они обязаны подписывать договоры сроком до трёх лет со своими помещиками. Земля-то по большей части у помещиков. За крестьянами только часть оставалась, то есть меньше чем десяти десятин помещик предоставлять семье не может.
И не тот крестьянин контингент, который готов уходить и что-то менять. Но возможности для этого теперь есть у многих. А еще… Это же конкуренция между помещиками. Теперь станут пристально смотреть за своими поместьями. Так и Россия в целом прибыток получит. Ну а дальше… Да уже немало где переходят на механизмы. И зачем крестьянин?
И пусть селяне меньше должны отрабатывать барщину или переходить на выплату деньгами, но поместье отдельно взятого барина всё ещё приносило