Femme fatale выходит замуж стр. 143
с уткой под кроватью и капельницей в вене, будем, рыдая, вспоминать эти дни и говорить – ах, как мы были счастливы когда-то! Ах, мы ходили без палочки, пили все подряд, ели, не задумываясь, и, не задумываясь, любили женщин – не боясь осечек! Мы были свободны и не нуждались в сиделке!
Руслан Айхенбаум, весь в пыли, вылез из-под стола, трагически развел руками.
– Нет ничего? – быстро спросил Сидоров. – Ну вот, я же говорил – счастья нет…
– Что же делать? – уныло спросил друга Руслан, положив руки на стол.
– Я не знаю! Я не знаю, какой смысл в этой суете, которая зовется жизнью! – с жаром произнес Яков Сидоров. – Ведь все равно мы умрем! Смерть, Русик, неизбежна.
Руслан Айхенбаум уронил голову на руки.
Сидоров жалостливо погладил его по голове.
– Жизнь – это сплошной обман и разочарования, и все блага, которые нас окружают, ничтожны. Мы пленники страстей, друг мой! А потом – смерть.
Плечи у Айхенбаума сотрясались – он рыдал.
– Я знаю, что ничего не изменится, если я уеду, – печально произнес Сидоров. – Жизнь людей везде одинакова, в любой точке земного шара. Ничего не меняется – ни от количества денег на счету, ни от количества красивых женщин, ни от наличия пентхауза, ни от внезапно свалившейся славы. Все кончится одним и тем же, и для нищего, и для миллиардера. Всех закопают в землю.
Айхенбаум уже не просто рыдал – он подвывал. На нижнем этаже кто-то постучал по батарее, требуя тишины.
– Ага, слышишь? – прищурился Сидоров. – Люди спать хотят… А я тебе скажу, Русик, – не имеет никакого значения, сонным или выспавшимся встречать скуку будней!
– Что… что же делать? – сквозь всхлипывания выдавил из себя друг.
– Мир и существующий порядок вещей мы не изменим – это раз, – жестко произнес Сидоров. – Это мы уже с тобой поняли. Но можно изменить себя, свое отношение к миру. Наплевать на все. Да, на все – на деньги, на карьеру, на рекламу, на вещи, которые выходят из моды уже на следующий день… Мы должны стать свободными, Русик, свободными – хотя бы внутри себя, в своей душе! Поэтому я хочу уехать. Здесь, в Москве, перемены невозможны.
– За… зачем же так далеко ехать? – пробормотал Айхенбаум. – Ты… ты бы лучше в Рязань поехал, что ли!
– А зачем мне Рязань?
– Ну, во-первых, это тебе не столица, а во-вторых, я к тебе буду хоть иногда в гости приезжать!
– Нет, Рязань слишком близко к Москве, – покачал головой Сидоров. – Лучше уж куда-нибудь
на Дальний Восток.
– Тогда зачем тебе Ближний?
– Русик, у меня там дядя! – закричал Сидоров. – И, вообще, я же не навсегда уезжаю! Мне, может, скоро надоест там, и я вернусь! Я просто сейчас хочу только одного – уехать отсюда, уехать как можно дальше, поменять все – климат, страну, язык… Все!
Руслан Айхенбаум поднял голову и заморгал глазами.
– Я знаю… – изумленно прошептал он. – Я, кажется, понял…
– Что ты понял?
– Ты, Яшка, из-за Жанны убегаешь!
– А при чем тут Жанна? – разозлился Сидоров. – Дело вовсе не в Жанне!
– Нет, в ней! – закричал Айхенбаум. По трубе снова