Femme fatale выходит замуж стр. 89
рождения такое устроила, вы не поверите…
– Тут место особое! – поднял палец Потапенко. – Какая-нибудь геопатогенная зона. Это ведь сталинский дом – говорят, его строили репрессированные, на месте старого кладбища, без учета розы ветров… Поэтому тут вечно страсти кипят. Возьмите, например, Рутковскую с Барбарисычем, – понизил он голос. – Где гарантия, что они друг друга не поубивают?..
– Артур, перестань! – с нервным смешком воскликнула Карина, стряхивая пепел себе на туфли.
– Да-да, страсти так и кипят! – Потапенко подошел к балконной двери, потрогал ручку. – Шекспировские страсти… Впору самому балладу сочинить – о безумной любви сисадмина к одной прекрасной менеджерше… Вы не в курсе, как
будет звучать слово «менеджер» в женском роде?
– Артур, не смешно!
В курилку заглянул разъяренный Крылов.
– Полина, ты опять тут?.. Сколько можно!
– Платон Петрович, я всего на пять минут отошла…
– Ну да, так я и поверил! – завопил тот. – Работнички, к чертовой бабушке… Всех поувольняю!
– Платон Петрович… – захныкала Полина.
– В общем, найди мне срочно Сидорова с Айхенбаумом… Третий час, а они все никак с обеда не могут вернуться! Передай им, что завтра они на работу не пойдут, будут гроб тащить. Я их на похороны Пересветова отряжаю. Да, Потапенко, ты тоже идешь… Вот так.
Крылов исчез, а в комнате повисла напряженная тишина.
– М-да… – наконец пробормотал Потапенко. – Невеселая миссия… Никогда не угадаешь тот день и час, когда господь решит призвать нас к себе.
– Пересветова никто не призывал, – мрачно возразила Карина. – Он сам решил уйти.
– Он не виноват, это его Ложкина довела, – с ненавистью произнесла Полина. – Вы не представляете, она меня чуть с мужем не поссорила!..
– …пепел к пеплу, прах к праху! – пробормотал Яков Сидоров. После похорон и коротких поминок они отправились в кафе, вдвоем – от сегодняшнего дня в душе у них остался такой тяжелый осадок, что необходимо было хоть как-то взбодриться. – Папашу Юркиного жалко. Хотя он ничего держался…
– Всех жалко, – сухо произнес Руслан Айхенбаум. Официант принес им водку в графине и миску маринованных грибов.
– Ты звонил Жанне? Может быть, заедем сейчас к ней?
– Звонил… – угрюмо произнес Айхенбаум, поддев на вилку гриб. – Она сказала, что не хочет никого видеть.
– Вот и мне тоже самое сказала… Плакала?
– А я откуда знаю! Хотя голос у нее дрожал… Слава богу, что она на похороны эти не пошла – ее бы растерзали там, точно. Ты в курсе, что Веленская заявила Платоше, что если он не уволит Жанну, то она сама тогда уволится?
– То же самое заявление и от всей бухгалтерии, и от Зинки Рутковской, Карины-Полины, еще от кого-то… – меланхолично произнес Сидоров после того, как опрокинул в себя стопку. – Я так думаю, Платоша ее будет просто вынужден уволить.
– А я слышал, что он ее в филиал собирается отправить.
– В Питер?.. – вздрогнул Сидоров.
– Ну да…
Они оба замолчали, глядя в окно, – вечернее заходящее солнце отражалось нестерпимым оранжевым блеском от окон в соседнем, через дорогу, доме.
– Она не поедет.
– Нет, поедет. Мне кажется, ей самой не хочется оставаться здесь.
– А как же мы?
– А