Феодал стр. 328
она, кажется, начала понимать другое: один мужчина ее бросает, но, кажется, готов предоставить замену. Стало быть, ничего не потеряно.
Наверняка она предпочла бы обоих сразу. У Бриджит была простая и понятная душа. Но нет, так нет. Жизнь – искусство возможного. Хватай, что плывет в руки. Зачем устраивать истерики?
– Я был влюблен в тебя первое время, – признался Фома. – Может, неделю, может, дней десять. Этого мало, но и за это спасибо. Кое-что я тебе все-таки должен.
– Кое-что?
– Не так уж и много. Все-таки ты жила все это время гораздо лучше, чем обычно живут на Плоскости. Но мужика – должен. Не нравится Борька – могу отвести тебя к Магнуссону. У него нет подруги, он тебе обрадуется…
Бриджит капризно поморщилась. Нет, ее вовсе не привлекала перспектива тащиться куда-то по опасной пустыне. Кем еще окажется этот неведомый Магнуссон? Мальчик лучше. Молоденький, нетерпеливый. И не надо никуда ходить.
Старики тоже часто убеждены, что не надо никуда ходить.
К чему? Сиди, думай. Чистый разум способен на многое. По капле океанской воды он догадается о китах. По одной песчинке он постигнет минералогию с петрографией и, может быть, даже тектонику. По известным мотивам – раскроет преступление, как аббат Фариа.
Так им кажется. А если хочется размять ноги – уподобься перипатетикам и прогуливайся взад-вперед без отрыва от мыслительного процесса. В оазисе для этого предостаточно места. Оазис беден, зато уютен, а мир вокруг него безобразен и опасен. Нет нужды съесть все яйцо, чтобы убедиться в том, что оно тухлое. Нет, нет, никаких дальних пеших походов! Ни в коем случае! Информация и так понемногу доходит, и ее хватает, чтобы понять: в иных краях то же самое. С местными вариациями, конечно, как же без них, но в основе – то же.
Старики думают, что накопленный опыт и разум говорят им: сиди. А на самом деле им говорит это телесная немочь. Человек ведь известный
обманщик и охотнее всего обманывает сам себя. Разум – лишь прислужник инстинктивных предпочтений. Сколько теорий выдумано, сколько философских систем построено ради элементарного самообмана!
Об этом думал Фома, сидя на теплом камне и слушая Георгия Сергеевича. Старый учитель был единственным, к кому стоило зайти попрощаться. И ради чего? Чтобы выслушивать уговоры остаться?
Все равно, конечно, зайти стоило.
За последние годы старик совсем исхудал и даже стал меньше ростом. Старость сушила его, заживо превращая в мумию. Сквозь редкие седые волосы на черепе просвечивала кожа. Глаза, прежде живые и внимательные, совсем выцвели. Но ум оставался ясным. Услыхав от феодала, что тот уходит, Георгий Сергеевич потребовал фактов и только фактов. Он не желал просто уговаривать. Он намеревался доказать Фоме нелепость его решения чисто логическим путем. Пришлось рассказать все: и про экспедицию на запад, и про королевство, и про нежданное спасение. Последнее заинтересовало старика сильнее всего.
А когда Фома кончил рассказ, немедленно последовала контратака. В очередной раз Фома узнал, что нельзя быть таким слепым. Ведь местный бог (или представитель неизмеримо более высокоразвитой цивилизации – называйте как хотите) четко дал ему понять собственную ценность для него, бога. Вполне вероятно, что эта ценность проистекает из факта наличия в сравнительной близости короля-двойника. Это же очень интересно для Экспериментатора!