Феодал стр. 327
войны с королем, наверное, не будет. Зачем ему война? Он уверен, что этот феод рано или поздно сам упадет ему в руки. Когда устанешь быть феодалом, когда износишься, как я, – дай знать королю. Хуже не станет. Еще поживешь в свое удовольствие. А лучше найди себе ученика. Доступно излагаю?
– Не очень.
– Потом поймешь. Георгия Сергеевича береги. Пусть доживет спокойно. С Юсуфом построже. Сразу дай ему понять, что он для тебя рядовой хуторянин, а не отчим. Иначе на шею сядет. Николаю приведи женщину из вновь прибывших, но обязательно такую, чтобы держала его в ежовых рукавицах. О точках выброса не забывай, и чтоб
у каждой точки всегда стояла бутылка с водой…
– Не кури, не пей, зубы чисти и спортом занимайся, – ухмыльнувшись, договорил Борька. – Сам как-нибудь разберусь.
– Верю, – вздохнул Фома.
Все-таки ему было очень грустно.
Может быть, и правы те, кто утверждает: русские долго запрягают, но быстро ездят. Еще будучи учеником Нсуэ, Фома усвоил главное правило: серьезное решение должно вызреть. Сколько ему надо, столько пусть и зреет. Но решив – делай. И не оглядывайся.
Фома решил.
Теперь он шел впереди, а Борька плелся сзади, потому что привилегия феодала – искать и находить безопасный путь. В последний раз Фома пользовался своей привилегией.
Они шли уже не к Георгию Сергеевичу – тот мог подождать, раз уж поднятая Борькой тревога оказалась сплошным враньем. Фома вел Борьку к себе домой.
Ловушек стало попадаться больше. Летающая нить оставила кровоточащий порез на щеке Борьки. Дважды Фома замирал, занеся ногу над черным провалом. Раньше их здесь не было. Один раз пришлось что есть духу бежать назад по своим следам, потому что песок под ногами внезапно взвыл на высокой ноте. Всякий знает: не вздумай ходить по воющим пескам! Минута-другая – и умрешь на месте неизвестно от чего. Полминуты – выживешь, но будешь долго болеть и помаешься изрядно. А если не больше нескольких секунд, то вроде и ничего…
Уже перед самым оазисом Фома спросил, обернувшись:
– С Оксаной-то как у тебя?
– Никак, – буркнул Борька. – Умную корчит. Больно надо. А что?
– Не исключено, что есть другой вариант…
Бриджит принимала душ – поливала себя у ручья из чайника. Завидев мужчин, она приветливо помахала рукой и не позаботилась прикрыться. Зачем? Пусть ценят.
– Рот закрой, – шепнул Фома Борьке. – Молочных желез никогда не видел?
Густо покраснев, ученик пробормотал что-то невнятное. Он даже постарался отвести взгляд – без особого успеха делал вид, будто его чрезвычайно интересует кровля хижины. Казалось, глаза его приобрели способность наводиться на цель независимо друг от друга. Как у хамелеона.
– Косоглазие заработаешь, – сказал Фома. – Шел бы ты в дом.
Борька подчинился.
– Оу, мальчик! – вслед ему зазвучал голос Бриджит. – Как есть жьизнь? О-ля-ля?
Борька хлопнул дверью. Фома был уверен: наверняка подглядывает в щель.
– Цигель-цигель ай-лю-лю, – пробормотал Фома. – Ты бы хоть прикрылась. Испортишь феодала.
– Тебя? – проворковала Бриджит. – Почьему нет?
– Не меня – Борьку. Я ухожу насовсем. Феодал теперь он, понятно?
– Нет. Зачем ты есть уходить?
– Потому что так мне захотелось, – сказал Фома. – Значит, уйду. Авек плезир. Тебя с собой не возьму.
– Дьерьмо. Зачем ты есть уходить?
Фома не мог ей объяснить так, как Борьке. Она бы не поняла.
Зато