Ферзь – одинокая фигура стр. 136
ты – пси-тэ.
Проснулся же я потому, что белая королева Марина уселась прямиком на мое бедро всей массой отнюдь не худенького тела. Я ойкнул – не сказать, что от восторга. Марина радостно воскликнула:
– О, ты уже проснулся! Чудесно! Вот, хотела тебе показать – гляди.
Она сунула мне фотокарточку с детьми – ту, что была в сигаретной пачке. Я спихнул Марину с моей ноги и протер глаза, чтобы рассмотреть фото.
– И что?..
– Видишь, рядом с Чертковым стоит девочка – высокая, темненькая?
– Ага.
– Она ему нравилась. Видишь, он стоит чуть кособоко – левое плечо напряженнее правого, словно боится к ней прикоснуться. Но смотрит не в камеру, а немножко косится влево – в сторону девочки. Внимание на ней, но тронуть ее страшно – что это, как не детская влюбленность? А? Правда, правда?
– Если тебе некуда девать энергию, принеси чаю, что ли… – проворчал я. – В идеале, с шоколадкой. А что до влюбленности, не сомневаюсь, что так и есть. Я заметил это дело еще на копии фото.
– Лааадно… – протянула Мариша и надула губы, но за чаем все-таки пошла. Правда, тут же вернулась.
– А с девочкой тоже заметил? Заметил?
– Что не так с девочкой?..
– По-твоему, она его любит?
– Конечно, нет. Ей до него нет дела.
Ответил автоматически, не всматриваясь. Мариша победно усмехнулась, и я получше пригляделся к девочке на фото. На самом деле, нечто скрывалось под равнодушием этой темненькой – почти неуловимое. Она отлично играла: вежливо улыбалась в камеру, стояла спокойно, глядела открыто… Но можно было заметить: ее внимание на полградуса сдвинуто вправо, к Черткову.
– А может, я и ошибаюсь… Она что-то прячет от него… или к нему. Не факт, что симпатию, но нечто есть. И, надо сказать, умело скрывает.
– Вооот! Теперь ты заслужил чай.
Она взялась за телефон, чтобы сделать заказ. Я подтянул к себе прозрачный пакет с ошейником, что лежал на тумбочке между кроватями. Если упустил деталь но фото, то нужно внимательней приглядеться и ко второй улике. Черный кожаный ошейник с электрошоком. Шоковое устройство, кажется, великовато: выпирает как-то уродливо. Я не разбираюсь в электротехнике и понятия не имею, каков должен быть размер такого девайса… Но имею представление о хозяйках небольших собак, вроде спаниелей или терьеров. Такие животные всегда ухожены, вымыты, вычесаны; их водят к парикмахерам, покупают им пестрые жилеточки; при взгляде на такую собачку полагается всплеснуть в ладоши от восторга, округлить губки и прошептать не то «ми-ми-ми», не то «ня-ня-ня». Собаки мельче боксера служат для умиления. Хозяйке вполне может хватить бездушия, чтобы угостить любимца электрошоком: «Сам виноват – почему он меня не слушается?..» Но одеть его в уродливый ошейник – это вряд ли! Тогда вопрос: кто и зачем выпустил товар, который не купит целевая аудитория?..
Я присмотрелся к ошейнику поближе, в надежде найти марку производителя или остатки ценника – ничего подобного. Странная старая штуковина. Будь ошейник сделан после развала Союза, на нем был бы бренд. А если выпущен еще при Союзе (мало ли – выглядит довольно старым), то была бы цена, отпечатанная прямо на изделии. В советские времена зачем-то штамповали цены не на бирках, а прямо на самом товаре… Но здесь не было ни намека на то, кто выпустил ошейник и когда. И еще
кое-чего не было…
– Вот и чай! – Мариша взяла поднос у горничной, водрузила на тумбу возле меня. – Что ты там рассматриваешь?
– Рассматривал раньше, теперь нюхаю, – ответил я.
– Фууу… – протянула ферзь.
– Не фу. В том-то и дело. Вот, убедись.
Мариша осторожно приблизила нос к ошейнику, втянула воздух.
– Ничем не пахнет… только кожей слегка.
– Именно. Все, что контактирует с собакой, приобретает запах псины – ядреный, почти как солдатские портянки. А этот ошейник не пахнет. Думаю, ни одна собака его не носила.
– Зачем тогда его хранить?.. В чем смы… – Марина осеклась на полуслове.
Мы вместе перевели взгляды на детское фото. Синхронно так, не сговариваясь.
– Возможно, его носил не пес.
Исключение из списка
Дорога от Винницы до Тернополя занимает два часа.
Едва мы выехали, Мариша вставила батарею в смартфон