Библиотека

Ферзь – одинокая фигура стр. 176

Размер шрифта
-
+
Тема

старика из редакции.

Новое фото: безрукий труп Ивана Березина.

– Потом – мента.

Еще фото.

– Сынуля превзошел отца. Это часто бывает.

Подвинула фотографии к заключенному. Он старался не смотреть… но не сдержался. При взгляде на Катерину что-то дрогнуло в лице. Тогда я увидел вторую щель: страх.

– Ты ни хрена не знаешь, – презрительно бросила Мари. – Откуда тебе знать.

Василий сжимал край столешницы, белели костяшки.

– Не ты его учил. Ты сразу вляпался, а он до сих пор бегает.

Бетонная стена крошилась, разбегалась паутина трещин.

– Ты вообще ничего не знаешь про своего сына. По глазам вижу. Тут и спрашивать нечего. Зря мы пришли, не будет от тебя толку.

– Он мне не сын, – процедил Василий.

– Сам не лучше! Он троих убил, зато чужих. Ты – свою жену. Еще разберись, что хуже.

– Эта стерва мне изменила. Нашла себе кобеля.

– Да мне плевать. Не за тобой пришла.

– Про Юрия ничего не скажу.

– А я и не ждала. Пришла просто глянуть в твои глаза и понять: знаешь ты что-то о сыне или нет? Теперь сама вижу: не знаешь. Для тебя это – как ломом по голове.

Она глянула на фотографии. Неторопливо собрала их, сунула в сумку. Я следил за лицом Василия. Мрачный интерес, страх. И испуг, когда Мари убрала фото. Ему было страшно не знать.

– Зачем он их убил?.. – это Василий спросил, не Мари.

– Это ты меня будешь выспрашивать? Много чести.

– Я расскажу тебе, что знаю.

– Ты ничего не знаешь. Вырастил черта и сам не заметил. Это часто бывает.

Она поднялась.

– Идем, Вова.

Так и не сказав ни звука, я тоже поднялся. На лице заключенного отразилось отчаяние. Боялся, что мы уйдем сейчас, оставив его наедине с ужасом.

– Он таким и был! – чуть не крикнул Василий.

– Ты о чем?

– Юрий. Не я его вырастил.

– А кто еще?

– Говорю же – он не наш сын! Леночка не могла…

Малахов запнулся.

– Не могла иметь детей?

– Да. Мы ездили в детдом, она хотела… Юра очень ей полюбился, вот и взяли. Усыновили.

– Сколько ему лет было?

– Говорил, одиннадцать.

– Вы усыновили одиннадцатилетнего мальчика? Что за чушь!

Он оскалился.

– На хрена врать? Проверите же. Езжайте и спросите.

Назвал детский дом. Мари кивнула:

– Проверим. Ты мне скажи, как вы додумались взять такого взрослого ребенка? Младенцев полно.

– Ну, вот так… – Василий растерялся. – Да мы не думали, как. Леночка часто ездила в детдом, играла с детками, подарки возила. А тут увидела Юру – и как влюбилась. Давай меня уламывать: возьмем да возьмем. Мне Юра тоже понравился: умный, воспитанный, не сорванец. Молчаливый, но не мямля. Я подумал: а что, нормальный мужик вырастет. Взяли…

– Он жил с вами, пока окончил школу?

– Угу.

– Потом уехал в Киев поступать, и там же остался работать после Политеха?

– Да.

– Ты сказал: он таким и был. Что имеешь в виду? Юра в детстве был жестоким, неуравновешенным?

– Нет. Нормальным был… Тихий такой, без лишней болтовни. Понятливый: один раз скажешь – запомнит. Его и воспитывать не приходилось, уже воспитанный был. С другими детьми бывало: там хулиганят, не в ту компанию влезут, какая-нибудь дурь или водяра, то-се… А он – ничего такого. Учился, Леночке много помогал.

– Знаешь, Василий… я не только вижу, когда врут, но и – как врут. Одни – нагло, на кураже; другие – хитро, соврут чуточку и прислушиваются, словно дорогу щупают. А вот ты врешь со страхом, как ребенок, что прогулял школу.

Мари была права… как и всегда, впрочем. Василия пугал смысл произносимых слов. Он старательно обходил фразами нечто.

– Я скажу – вы не поймете…

– А ты попробуй. Мы из понятливых.

– В нем… – я отметил, что Василий избегает называть Юрия по имени, – в нем что-то было спрятано. Вот как если кто-то очень хороший, то ждешь подвоха. Мягко стелют – жестко спать. Леночка ничего такого не думала: она его очень любила, вот

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.