Ферзь – одинокая фигура стр. 193
пришел в квартиру приемных родителей, где не был уже давно. Здесь пыльно, затхло, противно. Он раскрыл окна, чтобы выветрить запах. Однако первым делом пошел в спальню и переоделся в домашнее. Какого черта? Странное желание – переодеться в этой покинутой берлоге, вроде как породниться с нею. Вдвойне странное – переодеваться в домашнее, когда на кухне тебя ждет гость. Чертков имел причины зайти в спальню и открыть чемодан. Полагаю, он вынул нечто и спрятал.
Я заглянул в тумбочку, в шкаф, под покрывало на кровати… Нет, глупо. Эти места убийца проверил. Ковер на полу – я приподнял угол, увидел пыльный квадрат. Нет, ковер давно никто не передвигал. Ковер на стене за кроватью – отогнул его: стена, обои. Постучал – бетон, никаких тайников.
– На полу в кухне лежит полотенце, – донесся голос Марины.
– Не прикасайся, но понюхай.
– Пахнет порохом.
– Ага… Гильза есть?
– Нет… да, вот она. Пистолетная.
– Не трогай.
Где же эта вещь?..
Я оглядывал комнату снова и снова, луч фонарика кругами обшаривал пространство, будто радиолокатор. Чертков имел совсем немного времени… Он не мог спрятать слишком глубоко, мог сунуть, запихнуть. Под матрац? В наволочку? Между старых вещей, что лежат в шкафу? Все-таки, под ковер?.. Черт. Нет, не тут, не там. За тумбочку?.. В плафон люстры?.. Нет. Так куда же?..
– В ванной капли на умывальнике, лужица в мыльнице.
– Ага… они мыли руки перед чаем…
Куда?.. Куда он спрятал?
Хм. Окно. Открыл форточку на кухне и окно в гостиной, но в спальне – нет. Спешил переодеться?.. Или открыл, а потом закрыл?.. Я отодвинул шпингалет. Окно советское, двойное. Между внешней и внутренней рамами есть зазор, там хватит места для небольшой вещи… Провел фонариком по подоконнику между стеклами. Пыль, дохлые мошки – и белое пятно. Здесь что-то лежало, но теперь нет. Убийца нашел и забрал. Черт. Черт.
– Владя, я слышала, как во двор въехала машина. Не нравится мне…
Мне это тоже не нравилось. Чувство убегающего времени стало в десять раз острее. И, кажется, нет поводов дальше искать: Чертков спрятал улику в окне, убийца нашел. Почему я все стою среди комнаты?..
Окно слишком ненадежно, а Чертков был слишком умен. Не мог всерьез рассчитывать на зазор между рам. Он сунул туда обманку, а настоящую вещь… В тумбочке, в кровати, в шкафу… Стоп. Я смотрел в шкафу, но не на нем. Поднял руку, потрогал – на шкафу толстенный слой пылищи, я с отвращением отдернулся. Ничего там не спрятано! Хотя… Убийца так же, как я, потрогал крышку шкафа и пришел к тому же выводу. Но не смотрел! Я встал на стул и посветил в промежуток между крышкой и потолком. На шкафу ничего не было, однако… Старая шпалера отходила возле трубы отопления, подмоченная протекшей водой. Под шпалерой имелась полость. Я сунул туда руку и извлек две вещи. Пачка сигарет. Собачий ошейник.
– Мне тревожно, – сказала Мари. – Давай вызовем полицию.
– Идем, – ответил я. – Позвоним с улицы.
Мы вышли в коридор, Мари взяла под руку слесаря. Отперли дверь, ступили за порог, закрыли за собой. Дверь захлопнулась без ключа. Едва мы сделали первый шаг на лестницу, снизу донеслись голоса:
– Это здесь! Четвертый этаж.
– А вот и полиция, – выронил я. – Как видишь, звонить не стоило.
– Что нам делать?
– Имеешь выбор, Мари. Против тебя у них ничего.
Она помедлила две секунды. Шаги на лестнице стали ближе.
Мари повернулась к слесарю и быстро зашептала на ухо. Тот хлопнул ресницами и медленно, неуклюже побрел по ступеням вверх. Пролетом ниже на площадку вышли трое ментов. В форме, при исполнении, с пистолетами и наручниками на поясах. Мы стояли спиной к двери, за которой лежал труп моего врага.
Менты остановились, а я медленно пошел к ним, ступень за ступенью, до предела разгоняя сенсорику. Сквозь радужки глаз проступили эмоции, сквозь одежду – мерцание энергетических центров. В морщинах на их лицах проявился узор детских травм, доисторических обид, заскорузлых комплексов… Вряд ли я смогу справиться с тремя – но разве