Библиотека

Фильмы-сказки стр. 86

Размер шрифта
-
+
Тема

глаза зеленые прищурит… Подошла к ней кошечка, хотела приласкаться, но красавица затопала ногами.

— Брысь, брысь, чумазая! Ступай к своей хозяйке, к Настеньке, на кухню, там тебе и место!

Вот она какая гордая — Гордея!

Любава не похожа на старшую сестру: толстушка, хохотунья, глаза большие, голубые, волосы, как светлый лен. Сидит с утра до вечера на подоконнике, поглядывает на улицу, орешки щелкает, жеманится, прихорашивается да собою любуется. И все-то ей смешно: цыпленок с воробьем подрался — ей смешно, шел добрый человек по улице, споткнулся — и того смешнее! Все «хи-хи-хи» да «ха-ха-ха», а чтоб сестрице младшей, Настеньке, по дому чем помочь — такого не бывает!

— Ты скорлупу-то убери с окна! — лениво молвила Гордея.

— А Настенька на что же? — возмутилась Любава, однако встала, собрала в подол скорлупки, но, заслышав на крыльце тяжелые отцовские шаги, в испуге ручками всплеснула, все скорлупки по полу рассыпала. Но тут бесшумно и легко вошла сестра меньшая, Настенька, внесла на блюде пироги, вмиг собрала скорлупки и, окинув взглядом горницу, сказала тихо:

— Сестрицы! Батюшка идет!

Ростом Настенька как будто бы и невеличка, сарафан на ней куда попроще, чем у старших, но за плечами косы русые, а на милом личике приветливо сияют серые спокойные глаза. Недолюбливают сестры Настеньку за

скромность, за спокойное достоинство.

Заскрипели половицы, распахнулась дверь… Сестрицы мигом встали в ряд по старшинству и низко в пояс поклонились.

— Здравствуйте, дочери любимые! — заговорил Степан Емельяныч, шагнув к столу и крепко потирая руки. — Ах, пироги сегодня хороши, да вот беда, не скоро мне таких попробовать придется! Уходит завтра поутру кораблик мой в далекие моря, в чужедальние теплые страны. И вот наказ: живите дружно, не бранитесь и не ссорьтесь, младшую сестрицу, Настеньку, не обижайте! Привезу зато я всем троим гостинцы самые заветные, любые, какие сами пожелаете.

Сел он в кресло, подозвал к себе Гордею.

— Говори, Гордея, свет Степановна, дочь старшая!

— А-ах! — нараспев промолвила Гордея. — О чем тебя просить, родимый батюшка, я и сама не знаю! Но если будет твоя милость, привези мне… привези мне злат-венец…

— Ох страсти! Двадцать три кокошника по сундукам запрятаны -

и все ей мало! — про себя удивилась Любава, а Гордея томно продолжала:

— … привези мне злат-венец, весь самоцветными камнями изукрашенный, чтоб горели они день и ночь голубыми огнями подводными! Мне на гордость, всем на удивление!

— Постараюсь, поищу, Гордеюшка! — подумав, ответил Степан Емельяныч. — Моря жемчужные лежат у меня на пути. Будет у тебя злат-венец!.. А ты что прикажешь, дочка Любавушка, белая лебедушка?

Пышнокудрая Любава, отстранив Гордею, бросилась перед отцом на колени, нежной щечкой к его руке прижалась.

«Ах, притвора противная! Что же она загадает?» — завистливо подумала Гордея.

— Не милы мне камни самоцветные, не нужен мне златой венец, — умильно ворковала Любава. — Привези ты мне безделицу — сквозное зеркальце хрустальное, пусть на нем оправа оловянная, мне все едино! Но в зеркальце секрет, — оглянулась Любушка-Любава на Гордею, торопливо зашептала на ухо отцу, — чтоб, глядя в зеркальце, я никогда не старилась, чтоб девичья краса моя вовек не увядала, не терялася!

— Трудная задача, — засмеялся кормчий, — но слыхал я про такое зеркальце, слыхал, хотя своими-то глазами и не видывал! Жди, Любавушка, не огорчайся! Город

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.