Фильмы-сказки стр. 95
Вот он — в кувшине хрустальном мерцает тихим огоньком в любимой Настиной светелке. Светелочка под лесенкой, и редко-редко кто туда заглянет, но Настенька, чуть выберет минутку, скорей бежит, спешит цветочек навестить. Присядет на скамеечку и смотрит, смотрит на него, дыханье затая.
— Так вот какой ты, мой цветочек аленький!
И почему-то жалость к сердцу подступает! Задумается Настенька — цветочек потускнеет, а улыбнется — и цветочек улыбнется ей в ответ и загорится, заблестит огнем волшебным.
И слышит Настя, будто гусельки далекие в цветке играют.
Стучат, стучат часы. Близка вечерняя заря!
Сидит Настенька в своей светелочке, и вдруг-«скрип-скрип» — над головой чуть скрипнули ступени… Настенька сидела на скамеечке, а дверь была открыта…
И слышит Настя, что отец ее ведет негромкую беседу с Кондратом, верным своим другом:
— За то, что я сорвал цветочек аленький, который был отрадой сердца Чудища морского, мне пригрозило это чудо-юдо смертью лютой! Но после сжалилось и отпустило, чтобы мог я повидать родные берега.
У Настеньки сердечко защемило, похолодели пальцы: о чем он говорит, какое чудо-юдо? И как же это: «Отпустило, чтобы мог я повидать», ведь это значит — ненадолго?
Но тут опять донесся голос кормчего:
— Всего лишь на три дня! Пройдут они, и должен я вернуться в океан неведомый, на остров дальний…
— Когда ж они пройдут? — в волнении и страхе перебил его Кондрат.
— Они прошли! Остался час один! — промолвил кормчий.
По дому прокатились звон и музыка, пронзительный кукушкин голос и басовитый кашель шкиперских часов.
— Степан, Степанушка! — сквозь слезы прошептал Кондрат. — Да как же это? Дочери-то знают ли? Успел ли рассказать?
— Зачем же их печалить? Моя вина — мне и ответ держать! Потребовало чудо-юдо слова верного, и я такое слово дал. Взойдет вечерняя звезда, надену я заветное колечко на мизинец… А ты, любезный мой и верный друг Кондрат, побереги кораблик мой, а дочерям любимым будь отцом родным, и особливо дочери меньшой!..
Сидит бедняжка Настя ни жива ни мертва и слышит: проводил Степан Кондрата до дверей, взбежал по лестнице и скрылся в горнице.
Взглянула Настя на цветок.
— Так вот какой ты, цветик аленький!
Недолго думая взяла цветок, тихонько, чтоб не скрипнули ступени, поднялась наверх и заглянула в горницу.
И, как всегда, увидела морские карты. Над ними, подперев рукой густую бороду, задумчиво склонился знаменитый кормчий.
Окошко в горнице было открыто настежь, над синим морем догорал закат.
На подоконнике, поблескивая алым камнем, лежало незнакомое колечко.
Опять взглянула Настя на цветок, взглянула на колечко.
Не слышал кормчий Настиных шагов, не слышал, как она спокойно подошла к окну и твердою рукой взяла кольцо.
— Прости меня, любимый, добрый батюшка, — раздался звонкий Настин голосок, — ведь это для меня сорвал ты аленький цветочек, ведь это по моей вине разгневал Чудище морское! Моя вина — мне и ответ держать. Поэтому решила я вернуть цветок. Смотри, вот загорается вечерняя звезда. Прости меня, дочь неразумную! — С этими словами Настя низко поклонилась и надела на мизинец тонкое заветное кольцо.
— Настасья! Настенька! — очнувшись, закричал Степан, но было поздно: исчезла Настенька, а вместе с нею аленький цветочек и волшебное колечко, как будто подхватила их вечерняя красавица заря, да и умчала за моря, за океаны!