Фитополис. Город жизни стр. 40
которого коснулась, – история с комарами в лондонском метро. Culex molestus (рис. 10) – родственник обыкновенного комара, от которого, как предполагают ученые (убедительных доказательств тому нет), он генетически отделился с тех пор, как стал обитать изолированно в тамошних туннелях, где столь успешно приспособился к среде, что во время Второй мировой войны люди, вынужденные прятаться от бомбардировок под землей на Центральной линии и станции «Пикадилли-Серкус», из всех неудобств чаще всего упоминали их болезненные укусы. В 90-е годы прошлого века Кэтрин Бирн, генетик из Лондонского университета, спустилась в подземку вместе с бригадой техобслуживания, собрала образцы комаров на трех разных линиях метро – Центральной, Бейкерлоо и Виктории – и доказала, что популяции отличаются не только друг от друга, но и от комаров тех же видов, живущих на поверхности. Их повадки, рассказывает Менно Шильтхейзен в своей прекрасной книге об эволюции видов в городской среде, как оказалось, совершенно иные. Уличные комары питаются не только человеческой кровью, но и кровью птиц и в период размножения придерживаются следующей тактики: самки должны напиться крови, после чего комары собираются в репродуктивный рой для спаривания, затем впадают в спячку. Особи в метро ведут себя совсем иначе. Они питаются исключительно кровью людей, самки откладывают яйца перед едой, спариваются комары в небольших темных пространствах, без роения и активны круглый год. На этом примере хорошо видна скорость, с которой живые организмы меняют поведение, адаптируясь к окружающей среде, созданной человеком; это должно еще раз напомнить нам, что наши действия, такие как расширение городского пространства, оказывают необратимое воздействие на жизнь других видов, и это наша ответственность, хотя сегодня она, похоже, никого не заботит.
Один из основных вопросов при изучении такого рода адаптаций: в данном случае речь идет именно об адаптации или об эволюции? Выяснить это непросто. Например, по поводу комаров в лондонском метро дискуссия продолжается до сих пор: ученым еще предстоит решить, представляют собой эти комары новый вид или же популяцию того же вида. Это может показаться классическим ученым спором об определениях, результаты которого имеют мало значения для непрофессионалов. Но речь не столько о том, должен ли комар в метро называться иначе, нежели другие комары, сколько о том, что нам еще только предстоит выяснить, какова скорость эволюционного процесса. Действительно ли подобные изменения происходят из-за незначительных случайных мутаций и, следовательно, требуют смены бесчисленного множества поколений, прежде чем сможет образоваться новый вид? Или мы не учитываем чего-то, что может сильно ускорить эволюционный процесс? Чтобы ответить на этот фундаментальный вопрос, потребуется труд нескольких поколений ученых, но значительный вклад в их работу определенно может внести исследование городских экосистем. Именно по этой причине столь важно ответить, какое именно воздействие оказывает изменение среды на живые организмы: это эволюция, то есть генетические изменения, возникающие на протяжении жизни нескольких поколений, или просто фенотипическая пластичность, которая, несмотря на пугающее название, представляет собой не что иное, как