Фитополис. Город жизни стр. 41
способность того или иного существа изменять физические характеристики и поведение на протяжении жизни. Другими словами, комары в метро генетически отличаются от тех, что живут на улице, или они просто привыкли к жизни под землей? Задаваться такими вопросами необходимо, чтобы понять, как устроена эволюция.
Организм, о котором, кажется, можно с уверенностью сказать, что он именно мутировал, дабы приспособиться к городской экосистеме, – это водяная блоха – Daphnia magna (рис. 11). Это крошечное пресноводное ракообразное размером в несколько миллиметров демонстрирует удивительную приспособляемость к жизни в городе, изменяясь в ответ на жару, загрязнение и даже хищников. Без сомнений, водяная блоха – прекрасный пример комплексной адаптации посредством и фенотипической пластичности, и собственно эволюции. Если этих существ поместить в более теплый водоем – а городские водоемы теплее, чем в сельской местности, – они вырастут меньше и будут созревать и размножаться быстрее, – это классический пример фенотипической пластичности. Если же блохи живут в теплых водоемах долго, поколение за поколением, их генетическая наследственность меняется, а это уже эволюция.
Когда подобные особи меняются настолько, что больше не могут спариваться с представителями исходного вида, можно уверенно утверждать, что произошло так называемое видообразование, то есть возник новый вид. Хрестоматийный пример, на который часто ссылаются, когда говорят о видообразовании, – зяблики на Галапагосских островах, которых изучал Чарльз Дарвин. Уверен, многие из вас о них слышали. 15 сентября 1835 года, во время своего исследовательского кругосветного путешествия, Дарвин прибыл на Галапагосские острова на борту корабля «Бигль» и провел там пять недель. Исследования флоры и фауны архипелага, проведенные им за этот короткий период, безусловно, входят в число важнейших в истории науки. Галапагосы состоят из 18 крупных и множества мелких островов и известны большим количеством эндемиков (видов, встречающихся только в одной местности), изучение которых имело исключительное значение при разработке теории эволюции. На островах Дарвин наблюдал за множеством видов, которые, будучи схожими, имели небольшие, но неоспоримые различия. Так было, например, с гигантскими черепахами: рисунок на панцирях особей, живших на разных островах, различался, и с так называемыми зябликами Дарвина. Птицы с разных островов имели похожие размер и оперение, но отличались формой клюва, на которую повлиял тип пищи (рис. 12). Гениальная догадка Дарвина заключалась в том, что все эти виды зябликов произошли от общего предка. Сегодня мы точно знаем, что их общий предок заселил Галапагосские острова около 2 миллионов лет назад, чтобы затем эволюционировать, создав 18 новых видов, которые сегодня заметно отличаются друг от друга по размеру тела, форме клюва, пению и пищевым привычкам. Необычайную прозорливость Дарвина доказало исследование, опубликованное в 2015 году в журнале «Nature»: в нем уточняется, что расхождения между видами зябликов были обусловлены изменениями в гене ALX1, который у человека и других позвоночных отвечает за развитие черепа, поэтому форма клюва у птиц разная.