Фитополис. Город жизни стр. 8
со дня рождения художника. За свою жизнь он создал не менее ста прекрасных картин или рисунков с растениями, но не будь книги Джованни Алои, которая привлекла к ним внимание критиков и общественности, да и то в связи с круглой датой, никто не вспомнил бы об этой вовсе не маргинальной части его творчества.
Рассмотрим «Натюрморт с алоэ» (1949): на белом столе изображены саженец алоэ и рыба. Алоэ, недавно выкопанное из земли, демонстрирует голые корни: обычно скрытая часть растения вызывающе предстает перед нашим взором. Растение, лишенное земли, рыба, лишенная воды: два живых существа, помещенных в среду, делающую невозможным их выживание. Помню, когда я впервые увидел эту картину, я задумался, что могло бы стать эквивалентом этого состояния для человека: может быть, нужно нарисовать тело, лежащее на дне моря. Как бы то ни было, картина прекрасная, и это всего лишь одна из ста работ, на которых Люсьен Фрейд изображает растения. Великолепный и никому не известный пласт живописи. Равнодушие, которое к нему питает критика, сближает произведения Фрейда с произведениями любого другого художника, которому вздумалось сделать объектом творчества тра́вы, цветы, деревья и прочие растения. Несомненно, если бы Фрейд писал только их, никто бы и не подумал отмечать сто лет со дня его рождения. Даже мир искусства порабощен незыблемым представлением, будто природа устроена иерархически, человек – на вершине пирамиды, а растения, вместе с камнями и другими неодушевленными предметами, – у основания.
Изображение растений, пейзажей, животных, отдельных персонажей и, наконец, групп людей или выдающихся личностей – вот иерархия жанров живописи согласно теории придворного историка Людовика XIV Андре Фелибьена, сформулированной в 1668 году: «Тот, кто создает прекрасные пейзажи, выше того, кто изображает только фрукты, цветы или ракушки. Кто рисует живых животных, ценится выше, чем тот, кто запечатлевает лишь мертвое и неподвижное; а поскольку тело человека – самое совершенное творение Бога на земле, несомненно и то, что тот, кто, подражая Богу, изображает человека, превосходит всех остальных. <…>…Художник, который рисует только портреты, еще не достиг высочайшего совершенства в живописи и не может претендовать на честь, которой заслуживают более искусные мастера. Для этого нужно перейти от изображения одного человека к изображению нескольких людей; нужно взаимодействовать с историей и преданиями; вам до́лжно показывать великие дела, как делают историки, или приятные вещи, как делают поэты; поднявшись еще выше, необходимо через аллегорические сюжеты изображать добродетели великих людей и высшие тайны, будто покрывая их вуалью предания».
Согласно этой теории живописи, натюрморты, на которых изображены в том числе и растения, томятся в самом низу иерархической лестницы, их создание – ничто по сравнению с высочайшим мастерством, необходимым для написания человеческих портретов.
История западной цивилизации отличается упорным безразличием к подавляющему большинству живых существ. Века идут, но, стоит кому-то увлечься растениями, избрать их объектом исследования, изображения, описания, он по-прежнему обречен на обесценивание. Та же участь постигла бы и Люсьена Фрейда, если бы его творчество ограничивалось растительной тематикой. Бананы, чертополох, помидоры, цикламены, папоротники, нарциссы, лимоны, юкки, лютики – Фрейд рисовал растения на протяжении всей жизни, но ни одна его работа, вдохновленная ими, не вызвала ни малейшего интереса. До книги Алои единственным упоминанием в критике об этих картинах Фрейда оставалось высказывание Лоуренса Гоуинга о юкке, изображенной