Где болит? Что интерн делал дальше стр. 116
ваш бойфренд его не употребляет, хоть он и модный дизайнер.
Хозе заерзал на стуле.
– Так что ваши предыдущие утверждения – неправда? Если ваш бойфренд может обходиться без кокаина, почему не можете вы?
Хозе не нашелся, что ответить.
– Он не такой, как я, – только и смог пробормотать он.
Я был уверен, что Хозе благополучно перейдет из моих рук в руки следующего доктора на Проекте. Он придумал оправдание своей наркозависимости, и понадобится немало времени, чтобы убедить его в необоснованности этих аргументов. Однако, по крайней мере, он посмотрел им в глаза. Это, на мой взгляд, тоже был своего рода прогресс.
Тяжелое время переживала и Дженис. К ее чести, ей удалось слезть с обезболивающих. Но когда мы попытались снизить дозу метадона, дела пошли хуже. Дозу сократили совсем немного, и симптомов отмены у нее не было, но на следующей неделе она явилась и настояла, чтобы дозу подняли обратно. У нее начались панические атаки от мыслей о том, что дозу и дальше будут сокращать. Выглядело все так, будто ей необходимо было от чего-то зависеть – так алкоголики, бросившие пить, порой превращаются в трудоголиков. Получалось, что я просто заменил одну зависимость, от обезболивающих, на другую, от метадона. Определенно это было признаком какой-то глубинной психологической проблемы. Возможно, зависимость придавала ее жизни цель, упорядочивала ее, структурировала, была чем-то конкретным и неизменным, и при одной мысли об отказе от нее Дженис приходила в ужас. Однако метадон хотя бы не занимал все ее время, в отличие от закупки обезболивающих по аптекам. Муж по-прежнему ничего не знал о ее «баловстве», и я сомневался, что когда-нибудь узнает.
В последний свой день в клинике, убедившись, что пациентка стабильна, я предложил перевести ее с еженедельных рецептов на двухнедельные. Дженис категорически отказалась.
– Нет-нет, – заявила она. – Мне теперь нравится сюда приходить. Я даже полюбила сидеть у вас в приемной.
Она привыкла болтать с другими пациентами, среди которых у нее за прошедшие месяцы появилось немало друзей.
– Это совсем не то, что дамочки, с которыми я встречаюсь за бриджем, – с усмешкой сказала она. – Тут такие персонажи попадаются – диву даешься, правда? Прямо хоть книгу про них пиши!
– Это точно, – улыбнувшись, согласился я.
За год я повидал множество пациентов, которые неоднократно начинали лечение, а потом бросали. Кто-то пропускал прием, кто-то не являлся за рецептом, кто-то приходил один раз и исчезал. Иногда я гадал, что происходит с ними теперь.
– Вернутся, когда будут готовы, – говорила на это сестра Штейн, но я знал, что тогда меня в клинике уже не будет.
Джорджия до сих пор лежала в больнице после того происшествия с разгромом клиники, но я был уверен, что после выписки она опять вернется к крэку. Тамми, которая поначалу была так исполнена решимости, не показала почти никакого прогресса: она перестала колоть героин, но иногда все равно курила, если встречалась со старыми знакомыми, – сестра Штейн уверяла, что это тоже достижение. Эми записалась на программу дополнительного образования и теперь, когда героин больше не управлял ее жизнью, собиралась стать косметологом.
Ну и конечно, я не мог не рассказать про Молли. Хотя города кажутся громадными и в них вроде бы легко затеряться, после случайной встречи понимаешь, настолько