Гибель Осипа Мандельштама стр. 86
— до приговора.
Прежде чем «бедственное положение» и «страдалец» взять в язвительные кавычки, агенты НКВД, чтобы изобличить поэта, провели крупномасштабную операцию.
Лист дела 6. 29 мая 1938 года.
«Совершенно секретно, г. Калинин.
НАЧ. 4 ОТДЕЛА УГБ УНКВД по Калининской обл.
4-м Отделом ГУГБ НКВД СССР арестован за а/с агитацию писатель МАНДЕЛЬШТАМ Осип Эмильевич, который по имеющимся у нас данным имеет в г. Калинине 2-е квартиры, одна из них находится по Савеловской улице д. № 52 и вторая по 3-й Никитиной ул. д. № 43.
Просим срочно произвести обыск в этих квартирах и результат обыска вышлите немедленно в 9-е отделение 4-го отдела ГУГБ НКВД».
Цель обыска — обычная, постановление (лист дела 7) разъясняет: «<…> с целью обнаружения оружия, переписки и других вещественных доказательств подлежащих обязательному изъятию».
Выясняется, что на ул. 3-й Никитиной поэт с женой снимали угол. Ни оружия, ни вещей, ни даже бумаг агенты не нашли. А что же на другой квартире, на Савеловской, 52?
«Одновременно сообщаем, — доносят младшие коллеги,— что в г. Калинине, улицы под названием «Савеловская» нет».
Ответ в Москву направлен лишь 9 июня. Видимо, 11 дней чекисты искали Савеловскую улицу.
Вот — имущество поэта. «Квитанция № 13346. 3.V.1938 г. Принято <…> от арестованного Мандельштама Осип Эмильевича <…> чемоданчик малоразмерный, помочи, галстук, воротнички, наволочка, трость деревянная». Это все, что собрала ему Надя в последний путь. И еще деньги — 36 рублей 28 копеек.
* * *Была разница между тем арестом — в 1934-м, и нынешним — в 1938-м. Тогда был тщательнейший обыск — агенты перетряхнули все книги, заглядывали под корешки, резали переплеты, обшарили карманы у хозяев и гостей. Это длилось всю ночь! На этот раз никто ничего не искал. Было похоже, что сотрудники НКВД Шышканов и Шелуханов даже не знали, чем занимается человек, за которым они явились. Из чемодана бросили в свой мешок паспорт Мандельштама, рукопись, пачку переписки и книгу его стихов. Они пробыли минут двадцать.
И следствие было таким же. Если в 1934-м следователь, не утруждая себя доказательствами вины, очными ставками и т. д., все же трижды допросил поэта, который «признал вину», то на этот раз никакого следствия не было вообще. Единственный короткий допрос. Мандельштам был чист, вины не признал. Впрочем, никаких конкретных обвинений ему и не предъявили,— в этом не было нужды. В эту пору он уже подлежал преследованию за одну только анкету, чуть не по каждому пункту. Родился в Варшаве. Еврей. Беспартийный. Сын купца. Судим.
Тогда был следователь Шиваров, теперь — Шилкин. Шиваров, Шышканов, Шелуханов, Шилкин — одни шипящие. Еще и Шварцман к ним, подписавший «сопроводиловку» к протоколу обыска-ареста.
Единственный короткий допрос состоялся 17 мая. Школьную неграмотность следователя Шилкина сохраняю.
«Вопрос: Вы арестованы за антисоветскую деятельность. Признаете себя виновным?
Ответ: Виновным себя в антисоветской деятельности не признаю. <…>
Вопрос: После высылки вам запрещено было проживать в Москве несмотря на это вы почти легулярно наезжали в Москву.
Расскажите к кому и с какой целью вы ездили в Москву?
Ответ: По окончании высылки летом 1937 г. я приехал в Москву не зная того что мне запрещено проживать в Москве После этого я выехал в село Савелово а