Библиотека

Гибель старых богов стр. 43

Размер шрифта
-
+
Тема

ни один правитель до него не строил военный флот (да и после такого не случалось). Греческие и финикийские мастера, привезенные на верфи Тиль — Барсиба на Евфрате, работали день и ночь. Безукоризненная честность великого царя, скрупулезно выполнявшего любые договоренности, была известна всей Ойкумене, а потому, услышав про неслыханное вознаграждение, самые искусные строители кораблей из Тира, Сидона и Милета потянулись на службу. Вторая верфь была на Тигре, чтобы упростить подвоз леса в этой не слишком богатой им местности. Да и контроль сразу над двумя великими реками тоже был не лишним. Неуклонная верность данному слову и была причиной тех чудовищных расходов, которые несла казна. Вся затея со строительством флота была направлена лишь на то, чтобы взять штурмом город Нагиту, где спрятался ненавистный интриган Мардук-апла-иддин.

Рядом с царем стоял повзрослевший любимый сын Ассархаддон, который восторженными глазами смотрел на корабли. Высоко задранная корма, плоский нос и выдающийся вперед таран давали понять, что эти корабли строили финикийцы из Сидона. А два ряда весел, один над другим, говорили о том, что это была бирема, куда более быстроходное и маневренное судно, чем торговые лоханки из тростника, ходившие по великим рекам Месопотамии.

Великий царь удалился в шатер, где писец зачитывал ему новую часть истории его царствования, посвященную подавлению восстания в Киликии и Сирии:

«С мятежной знати, что восстала против меня, я содрал кожу и превратил её в трофеи — некоторые оставил гнить в куче, некоторые распял на кольях на вершине кучи, некоторые расставил на кольях вокруг неё; многие для обозрения в моей земле я выставил, снятую с них кожу я прибил к стенам; начальникам царской гвардии, мятежникам, я отрубил конечности».

Великий царь любил порядок во всем, а потому высеченные на призматических колоннах Анналы Синнахериба прекрасно сохранились и были найдены через две с половиной тысячи лет в развалинах Ниневии каким-то английским полковником. Правитель сделал знак рукой, и писец, пятясь задом, вышел из шатра. Царь держал в руках любимую золотую чашу, которой было не менее пятиста лет, и размышлял. Украшенная изображениями быков и играющими с ними человеческим фигурками, та была из древних Микен, тех, где гордые потомки Агамемнона еще не стали спартанскими рабами-илотами и не были вырезаны вторгшимися дорийцами. Те ахейцы, что не захотели покориться захватчикам, были выдавлены на юг и вместе с такими же бродягами, как и они сами, сокрушили древние царства Ближнего Востока. «Народы моря», так их называли. А ведь не будь того чудовищного погрома, после которого заново пришлось изобретать письменность, то и Ассирия так бы и осталась убогим горным княжеством, которых и сейчас сотни. Гордые хетты, правившие тогда побережьем Верхнего моря, были перебиты и дали дорогу укрытому высокими горами народу Ассура. Чаша была наполнена серебряными и золотыми фасолинами с различными рисунками. Вот аншанский дарик с огнем и лучником в высокой шапке, а вот сикль из Лагаша, а вот подражание из Иерусалима, которое шепелявые иудеи назвали шекелем.

— Как думаешь, что это, сын мой? — спросил царь.

— Это деньги, отец, — почтительно сказал Асархаддон.

— Нет, сын, это наша ошибка. Меня атакуют прошениями купцы, требуя сделать такие же, непременно с твердым содержанием драгоценного металла.

— Так почему не сделать, отец?

— Это будет унизительно

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.