Гибель старых богов стр. 59
но не солдатами, — заявил посетитель, — мы ждем на юге все ассирийское войско. Нам же придется защищать города южного Элама.
— Да чтоб их придавила толстая жопа Иштар! — в сердцах выругался сатрап. — Решили по частям нас бить. А я уж обрадовался, думал, такую силу собираем, что погоним Синаххериба до самой Ниневии.
— Повелитель пришлет на помощь младшего брата, он донесет волю Великих.
— Камбис приедет? — оживился сатрап, — это хорошо. Он вояка толковый, а уж гадостей мне наделал в свое время, только держись. Да если он половину того, что я по Адамдуном натерпелся, сделает, то мы этих горцев в Варганском море топить будем.
— Граф Камбис просит предоставить ему место для размещения за городом, и чтобы вокруг на четверть фарсанга не было ни одного строения.
— О как! А у меня остановиться не хочет?
— У него важный груз, сиятельный.
Незаметно пролетела неделя. Сатрап работал почти круглосуточно, рассылая гонцов, получая сведения из разных уголков страны, читая отчеты о поставках продовольствия и оружия. На севере страны строились пирамиды из бочек, заполненных смолой, по примеру того, с чем он столкнулся при нападении на Адамдун. Он пересмотрел свои взгляды на ведение войны, и, скрепя сердце, признал, что сохранение мирного населения самым позитивным образом сказывается на собираемости налогов, а потому для крестьян был разработан порядок эвакуации в города. Из северных районов страны вывозилось зерно, либо закладывалось на хранение в крепости. В общем, забот было столько, что ташлишу не заметил, как настал тот день, когда к дворцу подъехал перс в хорошем доспехе и высоком бронзовом шлеме, с десятком всадников сопровождения.
— Камбис! — заорал Хумбан-Ундаш, — здоров!
— И тебе того же, — заулыбался перс.
— А пойдем-ка со мной!
И сатрап увлек Камбиса в дворцовые конюшни, где того дожидался царский подарок.
— Конь! — охнул он, — тот самый? Глаза перса горели неподдельным, почти детским восторгом.
— Это от него жеребец. Лучший из моих табунов, — похвалился Хумбан-Ундаш, — дарю!
— Брат, — перс полез обниматься, — до смерти не забуду. Ну, уважил!
— Пойдем, поешь с дороги, — пригласил сатрап.
— Поедим, само собой, — согласился перс, — завтра обоз прибывает, ты место приготовил без лишних глаз?
— Есть такое место, у меня имение недалеко, — сказал сатрап.
— Это хорошо. И надо повозки собирать. Много. Тысячу, не меньше.
— Зачем? — поразился ташлишу.
— Пророк сказал. А если он сказал, надо выполнять. За невыполнение приказа — сам знаешь, что бывает.
— А ты-то тут причем? — изумился ташлишу, — ты же брат царя.
— Меня это в первую очередь касается, уж ты мне поверь!
Вечером, надравшись крепким вином из северного Кермана, военачальники заговорили за жизнь.
— Ну, ты представляешь, — пожаловался Хумбан-Ундаш. —
Я младшую жену перестал в храм Иштар пускать, а она мне теперь жизни не дает. У меня уже все сотрется скоро, заездила меня, стерва. Смотрит масляными глазами и слезу давит, что господин на нее внимания не обращает. А у меня, кроме нее, еще две жены есть. Я, кажется, сдохну скоро. Когда, говоришь, киммерийцы придут? Очень мне на войну хочется.
— Да как всегда, по свежей траве, в месяце айяру, — ответил сочувствующий Камбис. Начало весны, апрель-май было обычным временем выступления конницы.
— Пара месяцев осталось, продержусь. Я вот думаю, может, предки не дураки были, что бабам позволяли великой богине службу служить? Это же