Гибель старых богов стр. 91
бить подземный ход, чтобы не дать трусливым мыслям завладеть душами воинов.
Наутро к лагерю подскакал перс на жеребце с лоснящимися боками и махнул ветками засуетившимся караульным.
— Послание для царя.
— Давай! — сказали ассирийцы.
Перс передал глиняную табличку и ускакал со скоростью ветра.
Великий царь четырех сторон света держал в руке кусок обожженной глины, на котором было написано:
«Один фарсанг на север. Приди и сразись со мной»
Глава 21,
где великий царь Синаххериб смог удивить
Тарьяна. Элам. На следующий день после описанных событийХумбан-Ундаш смотрел на расположенный в тысяче шагов от стен лагерь ассирийцев, где было непривычно тихо. Да, все так же на валу стояли часовые, меняясь по часам, но тишина была странной. Даже на насыпи суетилось человек сто, не больше, и то как-то замедленно, с ленцой.
— Наверное, выспаться воинам дали после ночного боя, — усмехнулся ташлишу, — в лагере жратвы на пару дней, силенки-то на исходе.
Но ситуация не изменилась и на следующее утро, и тогда Хумбан-Ундаш забеспокоился по-настоящему.
— Быть не может, он сбежал, что ли? — И военачальник ударил в сердцах по кирпичной стене. В крепости была от силы сотня конных, и ее то и вывели из ворот, чтобы провести разведку. Ассирийцы загомонили, побросав все дела, и через пару минут из лагеря одна за одной стали выкатываться боевые колесницы, укомплектованные колесничим и лучником. Щитоносцев, что странно, на них не было. Завязался скоротечный бой, в котором три сотни колесниц разогнали сотню конных персов, которые были прижаты к стенам и расстреливались бешеной каруселью. Из ворот города повалили воины, которые стали выстраиваться в боевые порядки, потеряв на это четверть часа. Пока воины суетились, виртуозно управляющие конями знатнейшие воины Ассирии, прошли на расстоянии выстрела, и дали несколько залпов по бездоспешной эламской пехоте. Как только защитники крепости выстроились и начали отвечать, колесничие, издевательски помахав рукой, умчали на запад, поднимая тучи пыли.
Вскоре, отослав гонца к персидскому царю, Хумбан-Ундаш осматривал лагерь. Было брошено все, кроме оружия и еды, и абсолютно все было приведено в полную негодность или сожжено. В центре лагеря стоял изрезанный в лоскуты шатер великого царя, в котором стоял нетронутый стол. На столе лежала глиняная табличка с клинописной надписью:
— «Мы непременно сразимся, но тогда, когда моему величию это будет угодно», — прочитал ташлишу, — вот сволочь! Его там ждут, чтобы в правильном сражении расколотить, а он сбежал, как последний трус! Или не трус вовсе? Может, наоборот, храбрец, раз смог царской честью поступиться и воинов спасти?
Через час в шатре персидского царя Хумбан-Ундаш докладывал правителям о произошедшем конфузе. Царь, его брат и Пророк хмуро слушали, не перебивая.
— Величайшие, вчера ночью ассирийцы ушли. Отсюда до левого берега Тигра двадцать фарсангов, поэтому, я думаю, он уже на подходе к своим землям. Для них сделать два сдвоенных перехода подряд — не слишком большая проблема. Колесницы навряд ли пройдут такое расстояние, думаю, воины их бросят по дороге, обрежут упряжь, и домчат до основной армии верхами. Их там по двое и было, без щитоносцев бились.
— Не попался Синаххериб, — задумчиво сказал Пророк, — а мы рассчитывали, что он за свою честь до конца сражаться будет. Не стал, решил армию сохранить. Догонять будем?
— Не догоним. Он уже к