Гибель титанов ч.1 стр. 105
августа снова стояла в императорской ложе ипподрома и встречала лицом к лицу всю ненависть, что изливал на нее перепуганный константинопольский охлос. Хотя нет, сенаторы и придворные евнухи тоже смотрели волком, не без оснований подозревая, что короткое самостоятельное правление Ираклия второго заканчивается так бесславно именно из-за нее. И у них на то имелись весьма веские причины.
Она стояла из последних сил. Ведь вот-вот, если она не уступит толпе, то та ее просто растерзает. Сначала ее саму, а потом ее детей. Она чувствовала это обостренным чутьем того, кто прожил во дворце десятилетия, и не понаслышке знает, что такое власть. Да, она все еще одета в разноцветные шелка, на ногах — пурпурные туфли, а на голове — расшитая камнями диадема. Но надолго ли?
— Константа хотим!
— Ведьма!
— Грешница проклятая! Из-за тебя все!
— За твои грехи страдаем!
— Константа!
— Константа!
— Константа!
Проклятая чернь бесновалась, а в голове Мартины одна отчаянная мысль сменяла другую. Ведь на чернь ей плевать. Тут было все куда хуже. Ее лютый враг, патрикий Валентин встал с войском в Халкидоне, и теперь его отделяет от столицы всего лишь пролив — Боспор Фракийский. А с суши город блокировала армия склавинского архонта Само, который деловито обустраивал военный лагерь и перекрывал все ворота. Город оказался в кольце, а она сама осталась без поддержки. Только Александр, верный пес, почтительно стоял рядом, разделяя ее позор.
— Мы получили послание Валентина, кирия, — сказал патрикий. — Его требования однозначны, и торговаться с нами он не намерен. Констант должен стать вторым августом, ваши младшие дети должны сложить пурпур и…
— Ну же! — подстегнула его императрица. — Он требует мою голову?
— Да, госпожа, — понурился Александр. — Он требует вашу голову. Хотя, он готов удовлетвориться ссылкой, если вас искалечат так же, как Иоанна Аталариха и Феодора-младшего.
— Не бывать этому! — Мартина покачнулась, и Александр подхватил ее под локоть. — С моими детьми расправятся тут же, как только я перестану защищать их.
— Валентин отступать не намерен, госпожа, — уныло ответил Александр. — Думаю, нам нужно бежать. Мы соберем сторонников…
Евнух из канцелярии пугливо потянул патрикия Александра за рукав, а когда тот в немалом удивлении повернулся к нему, склонился в униженном поклоне и что-то жарко зашептал. Крик Великого цирка относил его слова в сторону, и Мартина слышала лишь обрывки. Евнух совершил чудовищное нарушение дворцового церемониала, но сейчас и это не имело значения. Ее собственная жизнь стояла на кону.
— Простите за дерзость, госпожа, — негромко сказал Александр. — Мой секретарь получал указание нести важные вести немедленно.
— Что еще случилось? — горько спросила Мартина. — Есть вести еще хуже?
— Посланник архонта Само просит принять. Он сказал, что уже имел честь лицезреть вас…
— Зови! — резко произнесла Мартина и ушла в спасительную тень кафизмы.
Она не могла больше видеть эти перекошенные лица и раззявленные рты. Она не могла больше нюхать чесночную вонь, которую доносил сюда ветер. Она не готова терпеть растопыренные пятерни, направленные в ее сторону. Мундза, этот оскорбительный жест, переживет тысячелетия, и до сих пор в Греции за него можно получить по морде.
Она повернулась к гостю, узнавая его. Тот день! День самого большого ее унижения. Она так и не отдала его палачу. Так может быть, стоит это сделать сейчас? Но