Гибель титанов ч.1 стр. 54
Генуя оставалась имперским городком. Ненадолго, впрочем.
Герцог Теуделапий запер их в Атернуме, а по всей стране рассыпались небольшие отряды словен, которые кроме как истреблением германцев ничем и не занимались. Местность тут гористая, а ловить варваров в ущельях и лесах — дело заведомо бессмысленное. А если и поймают их, то Виттерих четко дал понять: на их гибель ему плевать. Если понадобится, еще привезет. Что это значит? Это значит, что лангобарды не станут сидеть в осаде, пока разоряют их дома. Как только сюда дойдут вести с родных хуторов, войско взбунтуется.
Валерий критически посмотрел на мирно похрапывающего Виттериха и вспомнил, что неподалеку отсюда лежит целая копна сена. Там-то он и устроится, ведь осада — это время немыслимых лишений. Он будет репетировать свою торжественную речь. Он уязвит герцога в самое сердце. Он припомнит ему неласковый прием в Сполетии… Впрочем, это были всего лишь мечты. Через пару минут Валерий крепко спал.
* * *В то же самое время. Южная Бавария. Безымянный замок где-то в районе современного Инсбрука.
— Кузены! — Теодон раскинул свои медвежьи объятия и облапил Ариперта и Гундоперта, герцогов Асти.
— Рады видеть тебя брат! — ответили те. — Чего позвал?
Лангобардские герцоги из баварского королевского рода были рослыми воинами с длинными светло-русыми локонами и густыми бородами, расчесанными волосок к волоску. Их алые рубахи, зеленые плащи и чеканные пояса, украшенные золотыми бляхами, меркли на фоне кричащей роскоши короля Баварии, витое ожерелье на шее которого поражало не столько изяществом, сколько своим непомерным весом. А кинжал, усыпанный самоцветами, который Теодон носил на поясе, и вовсе вызвал у его кузенов лишь завистливый стон. Доходы захолустного герцогства не позволяли так шиковать.
Братья уселись за грубый деревянный стол, куда Теодон выставил несколько бутылей из мутно-зеленого стекла и серебряные кубки.
— Все дела — потом! — многозначительно сказал он и открыл первую.
— Чем это так пахнет? — герцоги, которые, как и все германцы, были не дураки выпить, жадно зашевелили густыми усами.
— Надо в руке подержать и потом покатать на языке, — с заговорщицким видом подмигнул им Теодон. — Иначе не поймете ничего. Это вам не брага. Эту выпивку владыка Григорий Братиславский лично благословил! Ну, за встречу!
— За встречу! — сдвинули кубки герцоги.
— Воистину, святой человек! — восхитились братья, когда первый кубок был осушен со всеми возможными церемониями. — Неужто он воду в вино превращает?
— Не знаю, — сожалеюще развел руками Теодон. — Но тут явно без высших сил не обошлось. Точно говорю вам, братья, он могучий колдун!
— Тьфу на тебя, язычник, — дружно перекрестились герцоги. — Святого епископа колдуном назвал! Еще наливай.
Когда две бутылки волшебного пойла сиятельные потомки баварских вождей осушили до дна, то пришли в необычайно благостное расположение духа. Они, привычные к более легким напиткам, с удивлением прислушивались к своим новым ощущениям. И ощущения эти им весьма понравились. Нечасто по твоим жилам течет жидкий огонь и солнце.
— Я так понимаю, наши дядюшки Родоальд и Гримоальд не приедут? — испытующе посмотрел на них Теодон.
Дядюшки были сыновьями фриульского герцога и достославной Ромильды. Той самой, которую каган авар Баян II взял за себя замуж, а наутро отдал на потеху нукерам и велел посадить на кол. Они были родными братьями Гайлы, матери баварского короля. И их отсутствие