Гибель титанов ч.1 стр. 64
я готов тебе их дать. Как только мы договоримся, ты уведешь этих дикарей с моей земли.
— Во-первых! — громко заявил Валерий и гордо выпятил грудь. — За нанесенное мне оскорбление ты выплатишь мне виру — три тысячи солидов.
Сумма была совершенно чудовищная, но Теуделапий молчал, только сопел, как кабан перед прыжком, а его лицо медленно наливалось кровью.
— Во-вторых, — продолжил Валерий, — ты вернешь мои земли и земли моих родственников. Тут у моего рода была огромная латифундия.
— В-третьих, — заявил патриций, — ты принесешь мне извинения при всём своем войске.
Он хотел было добавить и четвертое требование, которое заключалось в публичном целовании его, Луция Валерия Флакка, сиятельной задницы, но не успел. Герцогу хватило и первых трех. И он с непостижимой для его возраста и сложения резвостью прыгнул вперед и ударил патриция ножом в живот. Огромный сакс лязгнул о пластины бригантины, и герцог застыл с выражением недоумения и обиды на лице. Впрочем, оно длилось совсем недолго, потому что в грудь его ударило копье, которое бросил Бруно, дружинник, стоявший позади патриция.
— Священный обычай рушишь, сволочь! На переговорах напал! — заревели воины Виттериха и бросились на свиту герцога Сполето. Тот сам, сбитый на землю, уже кряхтя поднимался на ноги, и выражение его лица не сулило Валерию ничего хорошего. Крепкий ромейский доспех выдержал могучий удар копья, лишь одна пластина улетела в сторону. Но такой бросок запросто мог сломать пару ребер, и тут уже никакой доспех не поможет. Юшман разве что.
— Руби его, олух! Чего смотришь? Живо! — рявкнул Бруно Валерию, и тот выхватил меч и неумело ударил поднимающегося герцога, ранив его в шею.
— Ногу ему подсеки! — подсказал тот же воин. — А потом добей.
Так Валерий и сделал. Он секанул герцога по голени, а когда тот взвыл и рухнул наземь, неумело ткнул его в шею. Он смотрел во все глаза и не верил сам себе. Герцог Теуделапий был мертв.
— Голову ему отруби, — скомандовал тот же воин. — Мы ее со стены показывать будем.
Делегация переговорщиков забежала в ворота крепости, на крюки которых упал толстенный брус. Ошалевший патриций так и стоял с вытянутой вперед рукой. В ней Валерий держал отрубленную голову, и он никак не мог прийти в себя. Обрубок шеи сочился кровью, которая капала в сухую пыль городской улицы. Бруно подошел к Валерию и схватил страшный трофей за бороду.
— Дай сюда! На башне уже шест установили, надо лангобардам твою добычу показать.
— Так его светлость всё знал? — промямлил Валерий, у которого подогнулись ноги.
— Мое дело маленькое, — пожал плечами Бруно. — Мне сказали копье бросить, когда тебя убивать начнут, я и бросил. А кто там и что знал, мне неведомо. А ты, парень, чего ждал-то вообще? Что герцог лангобардов, у которого войско бунтует, будет какие-то там обычаи соблюдать? Вот ты чудак, право слово!
— Ну что, герой! — Виттерих, который подошел к ним, улыбнулся Валерию, блеснув белоснежной ниточкой зубов. — Скоро отряды словен подойдут сюда, да еще и подкрепление ждем. Вот тогда-то и повеселимся по-настоящему!
Виттерих протянул ему кубок, который Валерий опрокинул в себя махом, не заметив вкуса.
— Что? — сочувственно посмотрел на него герцог. — Никогда так близко собственную смерть не видел? Привыкай, парень. И ты это… бригантину мою верни. Я