Библиотека

Гимн Лейбовицу стр. 26

Размер шрифта
-
+
Тема

столу. – Я хочу знать, уверен ли ты… именно ты!.. уверен ли ты, что это – обычный старик?

Вопросы преподобного сбивали брата Фрэнсиса с толку. В его сознании мир естественного и сверхъестественного отделяла не четкая грань, а скорее промежуточная сумеречная зона. В мире были вещи очевидно естественные и Вещи очевидно сверхъестественные, но между этими крайностями находилась область, где (по его представлению) царила неразбериха, – область противоестественного, где вещи из земли, воздуха, огня и воды были подозрительно похожи на Вещи. В эту область попадало все, что брат Фрэнсис видел, но не понимал. А поскольку брат Фрэнсис мало что понимал правильно, он никогда не был

«абсолютно уверен». Поэтому уже самим своим вопросом аббат Аркос невольно отправил паломника в сумеречную зону, в ту секунду, когда старик впервые появился – в виде безногой черной полоски, извивавшейся в озере марева, в то самое место, которое он внезапно занял, когда мир послушника схлопнулся, и в нем не осталось ничего, кроме руки, предлагающей пищу. Если какое-то высшее существо решило принять обличье человека, то разве можно заподозрить, что оно – не то, за кого себя выдает? Если бы подобное существо не хотело вызвать подозрений, разве оно не вспомнило бы о том, что нужно отбрасывать тень, оставлять за собой следы, есть хлеб и сыр? Разве оно не стало бы жевать пряный лист, плевать в ящерицу и подражать реакции смертного, который забыл надеть сандалии и наступил на горячую землю? Брат Фрэнсис не был готов оценивать разумность и находчивость обитателей ада или рая или угадывать уровень их актерских способностей, хотя и полагал, что такие существа адски – или божественно – умны. Поэтому аббат своим вопросом уже предопределил природу ответа брата Фрэнсиса.

– Ну, мальчик?

– Господин аббат, вы же не предполагаете, что он…

– Я не прошу тебя предполагать. Я прошу тебя быть категорически уверенным. Был ли он – или не был – обычным человеком из плоти и крови?

Вопрос пугал, тем более его соблаговолил произнести столь великий человек, как аббат. Правда, послушник ясно видел, что преподобный задал этот вопрос лишь потому, что хотел, и притом очень сильно, получить особый ответ. Если вопрос достаточно важен для аббата, значит он слишком важен для брата Фрэнсиса, и ошибиться нельзя.

– Я… Преподобный отец, я думаю, что он был из плоти и крови, но не совсем обычный. В некотором отношении он был довольно необычным.

– В каком отношении? – резко спросил аббат Аркос.

– Например, он умел плевать точно по прямой. И, кажется, он умел читать.

Аббат закрыл глаза и раздраженно потер виски. Так просто: четко сказать мальчику, что его паломник – просто какой-то старый бродяга, а потом запретить ему думать иначе. Но показав мальчику, что такой вопрос возможен, он заранее сделал подобный запрет напрасным. Мыслью можно управлять лишь в той мере, пока приказы соответствуют тому, что и так подтверждает разум, иначе не добиться подчинения. В тех случаях, когда приказ мог быть не исполнен, а контроль за его выполнением невозможен, аббат, как и любой мудрый правитель, отдавал распоряжения очень редко. Лучше смотреть на что-то сквозь пальцы, чем допустить неповиновение. Он задал вопрос, на который сам не мог ответить с помощью логики, поскольку никогда не видел старика, и потому потерял право сделать

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.