Гимн Лейбовицу стр. 56
я могу еще что-нибудь для тебя сделать, прежде чем ты покинешь Новый Рим? С радостью покажу тебе все, что ты еще не видел.
Брат Фрэнсис немного подумал. Всестороннюю экскурсию по всему Новому Риму им уже устроили.
– Мессер, мне бы хотелось еще раз увидеть собор, – ответил он наконец.
– Ну конечно. И только?
Брат Фрэнсис снова задумался. Другие паломники уже сильно их обогнали.
– Я бы хотел исповедаться, – добавил он негромко.
– Нет ничего проще, – ответил Агуэрра и с улыбкой добавил: – Этот город – самое подходящее место для исповеди. Здесь можно получить прощение за все, что тебя тревожит. Твой грех достаточно серьезен, чтобы потребовалось внимание самого папы?
Покраснев, Фрэнсис покачал головой.
– Может, тогда обратишься к главе папского трибунала? Если покаешься, то он не только отпустит тебе грехи, но еще и жезлом по голове врежет.
– Нет… Я прошу вас, мессер, – выдавил из себя монах.
– Меня? Почему? Я – мелкая сошка. Тут целый город красных шапок, а ты хочешь исповедаться Мальфреддо Агуэрре?
– Потому что… Потому что вы были адвокатом нашего покровителя…
– А, понятно. Разумеется, я выслушаю твою исповедь. Но ты же знаешь, я не могу отпустить тебе грехи от имени твоего покровителя – только именем Святой Троицы, как обычно. Сойдет?
Прегрешений у Фрэнсиса было мало, но стараниями дома Аркоса его сердце уже давно не знало покоя – монах боялся, что найдя убежище, он каким-то образом помешал делу канонизации. Монсеньор Агуэрра выслушал исповедь Фрэнсиса и отпустил ему грехи в соборе, а затем повел его по этой древней церкви. Во время церемонии канонизации и последовавшей за ней мессы брат Фрэнсис обратил внимание лишь на царственную роскошь здания. Теперь же пожилой монсеньор указал ему на обрушивающуюся кладку, места, нуждающиеся в ремонте, и на постыдное состояние, в котором пребывали старые фрески. Фрэнсис снова увидел бедность, которую пеленой скрывало достоинство.
Наконец он развернул сверток. В нем лежал кошелек, а в кошельке – два гекла золота. Монсеньор улыбнулся.
– Ты сказал, что грабитель выиграл у тебя копию, одолев тебя в борцовском поединке? – спросил Агуэрра.
– Да, мессер.
– То есть ты сам принял решение бороться за нее? Ты принял вызов?
Монах кивнул.
– В таком случае выкупить ее – не значит мириться со злом. – Агуэрра хлопнул монаха по плечу и благословил. А затем настало время Фрэнсису уйти.
Хранитель огня знания двинулся в сторону своего аббатства пешком. В дороге он провел несколько недель, но когда он приблизился к форпосту разбойника, сердце Фрэнсиса пело. «Делай с ним, что хочешь», – сказал папа Лев про золото. А кроме золота у монаха теперь был ответ на презрительный вопрос разбойника. Фрэнсис думал о книгах, которые лежат в приемной и ждут своего пробуждения.
Грабитель, однако, не ждал на своем посту. Через дорогу вели какие-то следы, – и никаких признаков разбойника. Солнечные лучи едва пробивались сквозь листву. Фрэнсис сел у тропы и стал ждать.
В полдень из глубины леса заухала сова. В кусочке синего неба над верхушками деревьев кружили грифы. Фрэнсис сонно слушал чириканье воробьев, порхающих невдалеке над кустами, и вдруг понял, что его не очень заботит то, придет ли грабитель сегодня или завтра. Его путь был таким долгим, что он с радостью отдохнул бы денек. Монах сидел и смотрел на стервятников,