Глаз осьминога стр. 84
от друга…
Девушка прикусила губу до крови, надеясь, что, почувствовав боль, вернется на землю. Надо как-то защититься от возникшего у нее в мозгу миража! Кобан не был ей ни братом, ни другом детства, их взаимопонимание ненастоящее.
Она хотела подняться, но ноги не слушались. Увидев, что девушка пришла в себя, Кобан нагнулся к ней и снова стал передавать ей образы-воспоминания. Зигрид собралась его оттолкнуть, однако и руки отказались повиноваться. А мысленно она уже была далеко, в полупустом городе Алмоа. Молодежь ушла из него, чтобы найти пристанище в глубине волн.
«Такими вы нас застали, когда приплыли, — вновь зазвучал голос Кобана. — Почти мертвый город, затерянный посреди острова. Угасающая цивилизация, не народ, а племя. Ты думаешь, армия, к которой ты принадлежишь, стала бы терять время на то, чтобы вести долгие переговоры с горсткой дикарей?»
— А чего же хотело наше командование? — спросила Зигрид. — Какова была причина нашего появления? Нам никогда не объясняли, почему мы высадились на эту планету.
«Земляне хотели поставить на острове буровую установку. Ваш капитан, Лаердалл, говорил о каком-то полезном ископаемом, обладающем необыкновенной энергией. Алмоанцы смеялись над ним. Нам это не было нужно, технические подробности никогда не интересовали нас. Мы знали, что трогать основание кораллового острова опасно — Алмоа была хрупкой землей, малейшее сотрясение — и материк развалится. Поэтому мы стали возражать против строительства. Тогда твои командиры решили: зачем церемониться с горсткой дикарей, чей генетический код нестабилен? Разве можно уважать создания, которые могут превращаться в птиц и рыб? И выпустили по острову торпеды. Нельзя назвать это геноцидом, поскольку земляне нас не убивали. Их совесть чиста. Они не убивали нас, нет, они подарили нам тупое бессмертие… что, в определенной степени, одно и то же».
Зигрид увидела, как экскаваторы вышли из трюма «Блюдипа» и стали копать в нагромождении скал на морском дне.
Так вот почему субмарина так часто оставалась без движения! Подводные бульдозеры пробивали проходы в камнях, рыли, разбивали на кусочки, перемалывали скалы, чтобы отделить от них металлические глыбы, которые машины укладывали в контейнеры. Не знающие устали рудокопы-роботы ездили взад и вперед, вскрывая остатки разрушенного континента. Они измельчали камни, превращая их в пыль, которую разносило морскими течениями. И работали так уже десять лет, складируя чудесную руду в секретный трюм «Блюдипа».
Кобан, будучи рыбой, наблюдал за ними и теперь передавал Зигрид запечатленные его глазами картины, словно старую документальную запись.
«А ты даже не знаешь, для чего нужна алмоанская руда, — грустно отметил юноша. — Нашу землю уничтожили, а экипаж даже не в курсе, зачем. Горючее? Оружие? Какая разница… Это сумасшествие нас не касается. Мы всегда жили ради радости духа, никогда не использовали технику».
— Хороша радость духа, которая заставляет целый род уничтожить себя, бросившись в море… — заметила Зигрид.
Но в ту самую секунду, еще произнося эту фразу, девушка поняла, что тоже далека от техники. Ей вдруг стала очевидна суетность землян, прибывших на Алмоа. Что может быть важнее, чем воздух и вода? Чем ветер и запах природы?
Тем более что, сколько себя помнила, она всегда жила, как дикарка, бегая по лесам Алмоа, залезая на сосны с липкими от смолы стволами, пробуя кончиком языка камедь в потрескавшейся коре. Много раз она