Библиотека

Глубокий тыл стр. 623

Размер шрифта
-
+
Тема

ты его начал по-настоящему постигать, полюбил. Но именно потому, что теперь она знала и любила партийную работу, ей казалось, что не может она оставаться секретарем. С тем и пришла она к Северьянову вечером, когда в райкоме почти никого уже и не было. Самым трудным было рассказать тягостные для самолюбивого человека причины, породившие ее решение. Но едва, пряча глаза, безжалостно терзая носовой платок, Анна завела об этом речь, как Северьянов остановил ее:

— Не надо, Анка, все знаю.

— Да откуда? — воскликнула она, пораженная дружеской ласковостью тона, столь необыкновенной для этого насмешливого человека.

— И зачем ты пришла, знаю. — Северьянов вышел из-за стола, сел на диван, хлопнул рукой по сиденью. — Седай. — И когда Анна пересела с кресла на диван, он продолжал: — Только лучше разговор этот не начинай. Не надо. Все равно мы тебя с партийной работы не отпустим.

Анна вскочила.

— То есть как это не отпустим? Что же я, не свободный человек?

— Ты коммунист, а коммунисты подчиняются решениям партии… Нет, ты не бегай по комнате и не затирай бузу! — продолжал Северьянов, меняя тон и как бы снова становясь комсомольцем Серегой. Он знал слабую струнку секретаря парткома Ткацкой и снова хотел атаковать ее из комсомольского прошлого, которое им обоим было одинаково дорого. — Ты ж дивчина на ять! Тебе ли отступать перед сумасшедшей бабой, перед скверной сплетней?

По улице сожженной слободки шел гармонист. Наигрывал он что-то незатейливое, но смягченная расстоянием мелодия долетала до ушей Анны будто из юности. Вспомнился и молодежный Ленинский клуб, и глубокомысленные дискуссии на тему «Будет ли семья при коммунизме», и танцульки, и жаркие споры о том, есть ли жизнь на Марсе. А этот сидящий с ней рядом полный, солидный человек вспоминался разухабистым пареньком — шутником, балагуром, выдумщиком всяческих затейливых комсомольских «мероприятий».

И смотрел он на нее сейчас, близоруко щуря веселые, озорные глаза, глаза слесарька с Механического, с которым у нее была старая, почти мальчишеская дружба.

— Дела у тебя, Анка, идут как из пушки. Тебе ль из-за этой чепуховины руки опускать?..

Но сегодня воспоминания юности только усилили в Анне смятение, недовольство собой, тоску, только укрепили ее решение.

— Не надо, Сережа… Я все обдумала, — тихо произнесла она, поднимаясь, и пошла к двери.

— Так будем считать, что отставка не принята, — услышала она вслед. — Договорились?

Женщина остановилась в дверях, оглянулась и отрицательно качнула головой…

«Нет, не договорились мы с тобою на этот раз, брат Серега!»—думала Анна, вспоминая эту встречу, пока слесаревская машина везла ее на следующий день в горком. На прием к первому секретарю она ехала уже со спокойной душой и потому с интересом смотрела на город, пробегавший за стеклами машины. Давно ли по этим вот улицам ходили немецкие солдаты? Теперь здесь глубокий тыл. Черные пожарища разобраны. Зияющие окна в выгоревших коробках каменных домов заложены кирпичом, и кирпичи уже побелены под цвет стен. Зеленеют деревья. Только на газонах вместо цветов картошка.

В горкоме тоже все выглядело, как в мирные времена. Скромно одетые люди, ожидавшие в приемной, беседовали об обычных делах: план, качество, слабина с кадрами, нехватка жилья, подготовка к учебному году. За окном, на пыльном дворе, залитом жарким солнцем, длинноногие девочки в коротких пестрых платьицах

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.