Год лемминга стр. 212
Мои надежды на то, что мне удастся разговорить его, таяли.
– Когда вы в последний раз видели Филина?
– Вчера.
– Не мелите чепухи.
– Каков вопрос, таков ответ.
Я сосчитал про себя до десяти.
– Напрасно вы не желаете сотрудничать, Эраст Христофорович. Только зря теряем время, а времени у меня мало. Если вы думаете, что вас оставят в покое, то очень сильно заблуждаетесь. Я хочу вам помочь. Никто, кроме вас, не будет виноват, если мне придется уйти.
– Что ж, уходите. ВЫ хотите мне помочь?! ВЫ?!! – он снова заухал. – Глупо. Мне ничто не поможет.
– Почему?
– Поздно. И не хочу.
Можно было не сомневаться, что он вполне адекватно оценивает свое состояние. Одной ногой он был уже ТАМ. По ту сторону.
– Пить точно не будете? – спросил он. – Тогда я вылью.
Вместо ответа я налил себе полный стакан с мениском и ухитрился донести его до рта не расплескав. Водка была плебейская, с резким вкусом – как раз то, что мне сейчас было нужно. Можно и без закуски, с одного стакана не развезет.
– А вы храбрый, – заметил он. – Нервы в порядке, как будто и не функционер. Странно, что о совести еще не заговорили, проникновенным таким голосом, из чрева… Только зря вы старались, никакого разговора у нас с вами не
будет.
– Какие дела у вас были с Филиным? – спросил я.
– Не знаю ни филина, ни сыча. Уходите.
Уйти действительно хотелось страшно – пусть сюда придут люди Штейна и займутся тем, что они лучше всего умеют. Команда взломщиков человеческих душ. А я рвану в Коломну. Никто не обещал, что сын придет в сознание раньше чем через несколько дней, но я хоть посмотрю на него, постою на пороге палаты…
Затылок кольнуло: сиди не рыпайся.
А кроме того, Кручкович мог покончить с собой до появления опергруппы.
– Постарайтесь меня понять, прошу вас. Кстати, меня интересуют не столько ваши воспоминания о работе с Филиным, сколько задокументированные наработки. Может быть, у вас что-то отыщется, Эраст Христофорович? Если поискать?
Внезапный рев показал, что я попал в точку. Такая удача мне даже не снилась.
– Убирайся вон, подонок! Застрелю.
Пистолет оказался неуклюжим «ТТ» – излюбленное оружие комсостава в середине прошлого века и бандитов – в конце его. Я такие штуки только в музее видел, в одном зале с седельными пистолетами. Теперешние мокрушники предпочитают бронебойную «гюрзу» или новомодный «тарантул».
– У вас и патроны к нему имеются? – спросил я.
– Не беспокойся. Вынь руки из карманов. Медленно.
Пришлось чуть помешкать, изобразив, будто рука зацепилась за подкладку, – поисковая головка мозгокрута не сразу взяла моего собеседника. Режим воздействия я настроил заранее.
– Положите пистолет на пол, – сказал я.
Он положил.
– Подтолкните его ногой ко мне.
Он повиновался, словно заводной болванчик. Оружие оказалось в приличном состоянии. Тусклая табличка на рукоятке гласила: «Батальонному комиссару В.В. Кручковичу от командования. 1941 г.» Я трижды передернул затвор – два желтых бочоночка покатились по давно не чищенному ковру. В третий раз затвор щелкнул вхолостую.
Не пугал, отметил я с мрачным удовлетворением. Будь патрон последним – другое дело. Последний он хотел оставить для себя, или я уже совсем ничего не понимаю, – зато предпоследним запросто – нечего терять! – мог уложить одного знакомого мне любителя