Библиотека

Год лемминга стр. 250

Размер шрифта
-
+
Тема

осужденным. Три, четыре дня они будут ждать. Не дождавшись – помогут, как помогли Краснопольскому, и Кардинал втихомолку признает, что Школа опять допустила брак.

– Погодите-ка, – произнесла Сонечка Энгельгард, единственная в истории Служб женщина-функционер. Тряхнула копной рыжих волос, повернула к Малахову лошадиное лицо. – Мне кажется, мы отвлеклись. Вопрос как будто был поставлен предельно ясно: что делать с одним из нас? Полагаться и дальше на профессионализм Михаила Николаевича или менять коней на переправе? Если вы тут намерены обсуждать другие вопросы, то я, пожалуй, пойду, у меня в Конторе дел невпроворот…

Сонечка, кажется, за меня, отметил Малахов. А вот Нетленный что-то крутит, хотя изо

всех сил делает вид, что тоже «за». Расторгуев еще не высказал своего мнения, ждет. Хотя, по идее, без крайней нужды функционер не станет топить функционера, рождая опасные для себя прецеденты… Но самое главное – Кардинал. В чью пользу выскажется он?

В мою, понял Малахов, ясно же. Будь иначе, выть бы мне сейчас от боли в черепе, кататься бы по полу…

Значит – пшик. Последствий не будет и не планировалось. Превентивная воспитательная мера, не более того. Чтобы поставил на уши всех, кто еще не стоит в этой позе, и форсировал «Надежду» так, чтобы проблеск решения замаячил на горизонте уже через месяц, максимум через два…

Не хочу, подумал Малахов. Этого я не хочу. Вы не знаете, кого собираетесь спасать, а я знаю. По правде сказать, теперь я очень хотел бы не знать этого. И я работал бы как вол, не зная сомнений… То есть не то, сомнений в частностях у нас всегда было хоть отбавляй, – а сомнений в главном? Нас учили, и мы твердо знали: если есть хоть один шанс из ста за то, что наши потуги вылечить общество, не есть шаманские пляски с бубном, бессмысленное камлание у постели ракового больного, мы должны этим заниматься, и кончено.

Но что делать, если сама природа человека берется лечить общество так, как никакому функционеру и не снилось? Жестоко лечит? Да, разумеется. Но ведь она не умеет по-другому. И мы не умеем… если пытаемся лечить радикально. Какой долг выше: перед людьми? перед страной? перед человечеством?

Лучше на свет не рождаться, чем отвечать на вопросы, не имеющие ответов! Любой ответ – преступление, любой выбор образа действия – преступление вдвойне…

Ловушка. Волчья яма.

Можно обмануть. Обманывать природу мы умеем. Гениальному Филину и упрямому Кручковичу это удалось – хоть сейчас неси их дискетку на телецентр. Среди массы известных психологам способов довести человека до навязчивых мыслей о суициде – вот первый и пока единственный эффективный способ помешать человеку убить себя! Что с того, что это обман природы, насилие над волей и пахнет промыванием мозгов? Плевать. По тому, что известно об авторах метода, трудно поверить, чтобы подобные мысли могли их остановить.

Их остановило другое. Должно было остановить. Остается только неясным, кто из них и когда обратил внимание на факт, лежащий вне всяких категорий науки: на то, что отбор прежде всего и даже прицельно косит подлецов, преступников, наркоманов, выжиг, безмозглых пустышек, тупых исполнителей со стерильной совестью и прочую накипь человеческую; что очень трудно предсказать теперь будущее человека, которому ты всегда рад пожать

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.