Год рождения — 1917 стр. 243
редакции, услышав любопытный факт, уединялся. Через часок-другой приходил и, опустив глаза, стесняясь, предлагал посмотреть листочек. Случай из фронтовой жизни он переложил в поэтические строчки. Сереже в те дни сообщили, что рядовой Абасов с боями пришел на заставу, на которой его застала война. В очередной номер пошла его «Баллада о пограничнике».
На заставе, на Западном Буге,
Пограничником парень служил.
И однажды на праздном досуге
Здесь березку весной посадил.
Трижды лист пожелтевший роняли
Груши, вишни в осеннем саду.
Парня вьюги Москвы обнимали,
Ветры Волги свистали в дуду.
Не гадал пограничник, не ведал,
Что за месяц из топких болот
Фронтовая дорога победы
К
той заставе его приведет.
Вышел он на обрыв, к переправе, —
Катит Буг золотую струю,
И в высокой березке кудрявой
Он узнал ту березку свою.
«Ну, — сказал пограничник, прощаясь, —
Нам до Рейна и Шпрее идти.
До свиданья, застава родная,
Заступлю на обратном пути».
Наш путь лежит через болота и трясины. Об этих днях Сережа Аракчеев сочинил стихотворение «Безымянное болото».
Мы в том болоте сутки спали стоя.
Нас допекали мухи и жара.
Оно было зеленое, густое,
Там от застоя дохла мошкара.
Там не хотели рваться даже мины.
И шли ко дну, пуская пузыри…
И если б не было за ним Берлина —
Мы б ни за что сюда не забрели.
Позднее об этих строчках вспомнил поэт Марк Соболь. Он писал 7 мая 1965 года в «Литературной России»:
«Как-то в один из редких своих наездов из саперной бригады, где я служил, в редакцию газеты я увидел невысокого старшего лейтенанта, тоже приехавшего из части. Он сказал мне, что все, написанное им до сих пор, — ерунда и чушь, но он верит, что еще сумеет сказать главное о войне. Именно главное.
В марте 1945 года меня перевели на работу в редакцию. И сразу же среди стихов я обнаружил восемь строк Сергея Аракчеева. Они меня невероятно взволновали: мне показалось (может быть, это так и есть), что искомое поэтом главное о войне уже сказано — не в поэме, не в эпосе, а в двух четверостишиях.
Стихотворение никогда не было напечатано. Но мои товарищи поэты уже добрых двадцать лет знают эти стихи наизусть — с моих слов.
Последний раз я видел Сергея Аракчеева в начале апреля того же 45 года. Ничего не знаю о его судьбе и боюсь, что последние дни войны для него — старшего лейтенанта, офицера строевой части — оказались роковыми. Не появлялось больше и стихотворений за его подписью: вряд ли человек, написавший «Безымянное болото», после этого замолчал бы как поэт на долгие годы.
Если ты жив, Сергей, откликнись!»
Во время боев в Белоруссии я попросил Сережу:
— Надо дать что-то в печать. Ведь то, что происходит сейчас, пожалуй, только в стихах высказать можно: Беловежская пуща, после грохота орудий — оглушительная тишина, пьянящий воздух, тучи комаров и диковинные зубры.
— Напишу, — тихо ответил Сережа.
Так в конце июля появилось в газете его стихотворение «Беловежское эхо».
Каменистым шляхом, спелыми хлебами
Громыхали танки с черными крестами.
В зареве пожара дали пламенели.
Шлялась смерть по хатам в зеленой шинели.
И в тоске гнетущей день и ночь скрипели
В Беловежской пуще вековые ели.
И три года эхо над болотом