Библиотека

Год рождения — 1917 стр. 243

Размер шрифта
-
+
Тема

редакции, услышав любопытный факт, уединялся. Через часок-другой приходил и, опустив глаза, стесняясь, предлагал посмотреть листочек. Случай из фронтовой жизни он переложил в поэтические строчки. Сереже в те дни сообщили, что рядовой Абасов с боями пришел на заставу, на которой его застала война. В очередной номер пошла его «Баллада о пограничнике».

На заставе, на Западном Буге,

Пограничником парень служил.

И однажды на праздном досуге

Здесь березку весной посадил.

Трижды лист пожелтевший роняли

Груши, вишни в осеннем саду.

Парня вьюги Москвы обнимали,

Ветры Волги свистали в дуду.

Не гадал пограничник, не ведал,

Что за месяц из топких болот

Фронтовая дорога победы

К

той заставе его приведет.

Вышел он на обрыв, к переправе, —

Катит Буг золотую струю,

И в высокой березке кудрявой

Он узнал ту березку свою.

«Ну, — сказал пограничник, прощаясь, —

Нам до Рейна и Шпрее идти.

До свиданья, застава родная,

Заступлю на обратном пути».

Наш путь лежит через болота и трясины. Об этих днях Сережа Аракчеев сочинил стихотворение «Безымянное болото».

Мы в том болоте сутки спали стоя.

Нас допекали мухи и жара.

Оно было зеленое, густое,

Там от застоя дохла мошкара.

Там не хотели рваться даже мины.

И шли ко дну, пуская пузыри…

И если б не было за ним Берлина —

Мы б ни за что сюда не забрели.

Позднее об этих строчках вспомнил поэт Марк Соболь. Он писал 7 мая 1965 года в «Литературной России»:

«Как-то в один из редких своих наездов из саперной бригады, где я служил, в редакцию газеты я увидел невысокого старшего лейтенанта, тоже приехавшего из части. Он сказал мне, что все, написанное им до сих пор, — ерунда и чушь, но он верит, что еще сумеет сказать главное о войне. Именно главное.

В марте 1945 года меня перевели на работу в редакцию. И сразу же среди стихов я обнаружил восемь строк Сергея Аракчеева. Они меня невероятно взволновали: мне показалось (может быть, это так и есть), что искомое поэтом главное о войне уже сказано — не в поэме, не в эпосе, а в двух четверостишиях.

Стихотворение никогда не было напечатано. Но мои товарищи поэты уже добрых двадцать лет знают эти стихи наизусть — с моих слов.

Последний раз я видел Сергея Аракчеева в начале апреля того же 45 года. Ничего не знаю о его судьбе и боюсь, что последние дни войны для него — старшего лейтенанта, офицера строевой части — оказались роковыми. Не появлялось больше и стихотворений за его подписью: вряд ли человек, написавший «Безымянное болото», после этого замолчал бы как поэт на долгие годы.

Если ты жив, Сергей, откликнись!»

Во время боев в Белоруссии я попросил Сережу:

— Надо дать что-то в печать. Ведь то, что происходит сейчас, пожалуй, только в стихах высказать можно: Беловежская пуща, после грохота орудий — оглушительная тишина, пьянящий воздух, тучи комаров и диковинные зубры.

— Напишу, — тихо ответил Сережа.

Так в конце июля появилось в газете его стихотворение «Беловежское эхо».

Каменистым шляхом, спелыми хлебами

Громыхали танки с черными крестами.

В зареве пожара дали пламенели.

Шлялась смерть по хатам в зеленой шинели.

И в тоске гнетущей день и ночь скрипели

В Беловежской пуще вековые ели.

И три года эхо над болотом

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.