Год тысяча шестьсот… стр. 221
старец о чем-то догадался, а она не знала, что ему ответить.
— Не может быть второй такой шпаги… — отец Себастьян от волнения перешел на шепот. — И не смотрите на меня — будто не понимаете ничего. На вашей шпаге клеймо толедского оружейника. Взгляните! Какой там выбит год?..
Ника взглянула.
— Год 1782… — прочитала она. «Ах, черт!» Черта она помянула уже про себя. Отец Себастьян был прав — второй такой шпаги не могло быть не только в испанском королевстве, но и вообще нигде в этом мире. Шпагу сделали… только девяносто лет спустя. Толедские оружейники были аккуратными людьми и говорить, что они могли по ошибке выбить не ту цифру, было незачем.— Да, — пришлось согласиться Нике, — эта шпага испанского дворянина…
— Я видел его здесь!.. — запальчиво перебил ее отец Себастьян. — Не знаю, как он проник в церковь, я увидел его уже около своей кровати. Он говорил вещи, от которых у меня закружилась голова. Я подумал, что он послан самим дьяволом — да простит меня всевышний. Он показал мне свою шпагу, я прочитал клеймо, но поверить ему все равно не мог и позвал людей… Он вернулся живой?
— Он вернулся раненый.
— Где вы с ним встретились? Говорите правду. Пока я не могу вам доверять,
— Мы встретились на Кубе.
— Что вы там делали?
— Мы с братом прилетели…
— Прилетели?!.
— Мы прибыли на Кубу, на Универсиаду…
Ника понимала, что все ее объяснения неубедительны и малопонятны, но придумать что-либо другое у нее не было времени.
— Универсиаду… — прошептал отец Себастьян по складам непонятное слово. — Что он вам говорил, ваш дворянин?
Ника опять помедлила.
Рассказывать все, что сообщил им дон Мигель, не имело смысла. Но отец Себастьян ждал объяснений.
— Он показывал нам медальон, — наконец решилась она.
— Медальон?
— На его крышке было такое же, как и на печатях, изображение святого Себастьяна…
— Он не мог… — у отца Себастьяна от волнения перехватило дыхание. Он не мог показывать вам медальон. У него не было его… Вы все лжете!
— Я не лгу! — разозлилась Ника. — Я даже скажу, что было внутри медальона…
— Замолчите…
Голос святого отца оборвался. Он закатил глаза и от волнения, видимо, потерял сознание. Крупные капли пота выступили на его побледневшем лице.
«Вот несчастье!» — спохватилась Ника.
Нетрудно было понять сомнения и страх отца Себастьяна, она и сама с трудом воспринимала те или иные вещи из окружающего ее сейчас мира. Но не рассказывать же святому отцу про кресло и про генератор, если он о простом законе Ома еще не слыхал.
На угловом столике, куда Анжелико положил книгу, стояли глиняный узорчатый кувшин и чаша, вероятно, для ополаскивания рук. Ника взяла с изголовья полотенце, смочила его водой, осторожно обтерла лицо отцу Себастьяну. Он тут же открыл глаза, но выражение страха в них не исчезло. Губы его вздрагивали и кривились нервно, возбуждение его было еще так велико, что он поначалу не мог выговорить ни слова.
— Вы… вы… — он передохнул. — Перекреститесь!..
— Как? — не поняла Ника.
— Перекреститесь… и прочтите «отче наш»… Ника не крестилась отроду, но видела, как это делается. Молитву прочитала по-русски: «отче наш, иже еси на небесах…» дальше она не помнила и вряд ли могла перевести слова молитвы на английский язык, но