Год тысяча шестьсот… стр. 27
настроение. Лезут слова молитв, а я их тоже слыхом не слыхал. Даже хочется стать на колени, сложить руки, вот так, поднять глаза к небу…
— Ты серьезно?
— Вполне.
— Еще не хватало. Вот чертов… фу ты! Почему бы это?
Клим откинулся на стенку каюты, прищурился сосредоточенно.
— Я думаю… Только это, понимаешь ли, опять…
— Гипотеза.
— А чего ты от меня хочешь, я тебе не господь бог, пытаюсь объяснить вещи, которые сам толком не понимаю. Размышляю вслух, так сказать… Мы же с тобой переместились…
— Кто переместился, мы или наше сознание.
— Пусть сознание, в данном случае — это неважно. Важно, что время для нас передвинулось на десяток поколений в прошлое. К нашим весьма отдаленным предкам. В сознании могли активироваться какие-то черточки характера, нашим предкам присущие. Что ни говори, а их гены в нас имеются, надо полагать. Например, я знаю, что мои давние родичи — из Польши. Прадед учился в духовной семинарии. Легко представить, что прапрапредки моего прадеда были благочестивыми католиками. Вот их гены и создают во мне сейчас соответствующие настроения.
— Слушай, Клим, я помню, моя мама говорила, что ее дедушка был черноморским контрабандистом или еще кем-то похуже. Может, морским пиратом — кто знает. А я-то думаю, откуда у меня: бриг, дрейф и всякие черти-дьяволы. А это не останется у нас навсегда? Мне бы не хотелось. Я же все-таки в гуманитарном учусь, и представь себе…
— Пройдет, думаю. Как только вернемся. Завтра все узнаем, на Кубе. А пока ложись и отдохни.
Клим поднялся, Ника сразу всполошилась.
— Послушай, а ты куда?
— Капитан мне предложил диванчик в его каюте.
— Не уходи, Клим! Мне без тебя так неуютно одной. Страшно даже. Боюсь, что ты уйдешь и я тебя больше не увижу. Ты же мой брат, Климент Джексон, не должен покидать свою сестру, когда ей трудно.
Клим не успел ответить… тяжелый грохот орудийного выстрела прокатился над морем. С резким свистом что-то
пронеслось над самой крышей каюты, и послышался громкий всплеск.
— Мой бог! — сказал Клим.
— Что за черт? — воскликнула Ника.
Они оба кинулись к окну и увидели в тумане трехмачтовое судно. Распустив все паруса, улавливая чуть заметный предзакатный ветерок, оно медленно разворачивалось бортом. В черном отверстии орудийного порта мелькнула вспышка пламени, вылетел клубок дыма, вместе с грохотом донесся нарастающий свист и опять прошел над самой палубой, Ника невольно пригнула голову.
— Стреляют в нас! — крикнул Клим. — Подожди меня здесь.
Он выскочил из каюты и не успел закрыть дверь, как Ника услышала грохот третьего выстрела.
«Аркебуза» вздрогнула от тяжелого удара.
Дверь каюты захлопнулась, затрещала, как будто снаружи на нее навалилось что-то тяжелое.
3Ника тоже кинулась к двери, запнулась за табурет, больно ушибла ногу, чертыхнулась. Дверь не открывалась.
Мягкое и тяжелое, навалившееся со стороны коридора, мешало двери открыться. Ника сильно нажала плечом… и увидела Клима.
Щека его была в крови. Он стоял, подогнув колени, цепляясь слабеющими пальцами за косяк. И прежде чем Ника успела протянуть руку, он упал ничком, голова его глухо ударилась о порог.
В коридоре торчали разбитые доски переборки. Это была каюта капитана, третье ядро пробило борт «Аркебузы» и каюту насквозь.
Несколько секунд Ника оторопело стояла и только смотрела на Клима, лежавшего