Голубое сало стр. 114
Вон! Всех вон! – зарыдала ААА. – Боря прав! Боря прав, свиньи!
Швейцар принялся выволакивать подростков.
– Никого! Во всей империи – ни одного восприемника!
– Что же будет, господи? – простонала маленькая дама.
– Разорвется цепь златая. – ААА бессильно посмотрела в потолок. – Будете прыгать по земле, как блохи, и не знать, что такое звезды…
Высокая дама залаяла и забилась, кусая свои голенастые ноги.
Дверь скрипнула, приотворившись, и в спальню вполз маленький толстый мальчик.
– Что? – открыла глаза ААА.
– Он в тряпках прятался, – запоздало пояснил швейцар.
Мальчик встал. Он был рыжим, с отвратительным красным лицом; большие водянистые глаза близко сидели возле толстого мясистого носа; из отвислых мокрых губ торчали неровные зубы.
– Кто ты, обмылок? – спросила ААА.
– Иосиф, – ответил мальчик неприятным фальцетом.
– Откуда?
– Из Питера.
– Чего тебе надо?
Мальчик без признаков страха посмотрел на яйцо, шмыгнул носом:
– Я хочу.
ААА и маленькая дама переглянулись. Большая дама перестала скулить и замерла. Швейцар напряженно подглядывал в дверную щель.
Яйцо матово чернело на маленьких женских ладонях.
Мальчик подошел, опустился на колени. Его уродливое лицо нависло над ладонями. Он открыл большой, как у птенца, рот и проглотил яйцо.
– Свершилось! – произнесла ААА сдобным, как филипповская булка, голосом и облегченно вытянулась на мокрой от крови кровати. – Подойди.
Мальчик подполз к кровати на коленях.
ААА положила ему на рыжую голову свою тяжелую грязную руку:
– Те, кто пытался, будут просто рифмовать. А ты станешь большим поэтом. Ступай.
Мальчик встал и вышел из спальни.
– Мне пора домой, – произнесла ААА и навсегда закрыла глаза.
Белка, Женя и Андрюха оторопело стояли неподалеку от особняка ААА, когда маленький и толстый Иосиф вышел из ворот. Они посмотрели на него и по его еще более красному, беспокойно-невменяемому лицу поняли, что произошло. Опустив выпученные глаза, он осторожно обошел их и побежал прочь на коротких ногах.
– Все… – бессильно опустила худые руки Белка. – Иосиф сожрал.
– Блядь! Как везет этому рыжему, – закусил губу Женя.
– Не завидуй другу, если он богаче… – упавшим голосом пробормотал Андрюха, провожая Иосифа тоскливым взглядом.
– Боже, за что мне… за что мне все это… – захромала Белка.
– Поехали ко мне портвейн пить, – двинулся за ней Женя.
– Я не смогла… это все… это все… нет! Господи! Это все не со мной! – Белка обхватила лицо руками. – Это сон какой-то! Это все не со мной происходит! Я сплю!
– Успокойся, ну что ты… – взял ее за локоть Женя.
– Может, это… и не так важно… – бормотал, идя за ними, бледный Андрюха. – Надо… поверь в себя… начни с нуля…
– Мы сильные, Белка, – обнял ее Женя, – мы сами сможем.
– Боже, какие вы мудаки! – вырвалась она и захромала быстрее. – Сами! Они – сами! Вы не понимаете! Не понимаете, что случилось сегодня! Вы даже не понимаете этого! И никогда не поймете!
Слезы брызнули из ее глаз. Рыдая, она шла по улице Воровского, громко скрипя ортопедическими ботинками. Редкие прохожие смотрели на нее.
– Белка, послушай… – поспешил за ней Женя, но Андрюха остановил его:
– Оставь ее. Пошли выпьем…
Они двинулись к Садовому. Сзади раздался свист. Друзья обернулись. К ним подошел очень высокий парень в модной спортивной куртке с надписью “ATLANTA”, с португальской сигариллой в красивых и наглых губах. В руках он держал потертый спущенный мяч для регби на