Гордость. Вера. Верность стр. 56
не захлебнулась, – он горько вздохнул. – А сейчас и ты её огорчил, родного отца чужаком назвал! Нехорошо. Один я у неё остался. Видишь, как расстроилась!
Стражник, смутившись, махнул рукой. Развернувшись, он вернулся к проверке людей. Антон тут же толкнул сани дальше, с каждым шагом ускоряя ход.
– Сука… – зло прошипел он. – Ишь чего удумала! Чуть всё прахом не пошло. Вот же тварь!
Он втолкнул сани в ворота и, не сворачивая, двинулся по Торговой улице прямо к Рыночной площади. Мужчина был в столице впервые и город впечатлил его. Да, он сможет тут развернуться.
Но сначала было нужно завершить дело.
Затуманенными злобой глазами он рыскал по домам, выискивая что-то.
– Ну, я тебе устрою! Век меня помнить будешь…
Наконец, черноволосый увидел то, что его интересовало. Зло усмехнувшись, он повернул полозья в направлении широко распахнутых, выкрашенных красной краской дверей.
«Небогатое заведение. То, что надо», – подумал он, протискиваясь сквозь толпу стоявших у входа мужиков, от которых разило по́том и дешёвым спиртным.
Аглая с ужасом глядела по сторонам.
Войдя внутрь, убийца осмотрелся.
Это было типичное заведение для тех, кто ищет быстрой любви. Заревитство не поощряло плотские утехи, хоть и не отказывало им в праве на существование. Публичные дома по всей Радонии были похожи. Невзрачные – в отличие от трактиров, имевших вывески и различные знаки над входом, вроде кружек, наполненных пивом, – такие заведения не выдавали себя ничем. Ни обнажённой груди, ни чего-либо ещё более пошлого, что помогло бы безошибочно определить его суть. За подобные изображения можно было попасть в опалу к езистам.
Но сводники нашли выход из положения и всё же придумали знак, быстро распространившийся по всему княжеству. Они начали красить створки в красный цвет. И хотя все знали, куда ведёт такой вход, никто не выражал недовольства – внешне всё выглядело пристойно.
Судя по облезлой, давно не обновлявшейся краске на дверях заведения, в которое вошёл Антон, оно было самого низкого пошиба. Из тех, куда за медяк пустят даже больного проказой.
Из-за завешенного тряпицей угла к гостю выскочил маленький, плюгавый человечек, полностью лишённый растительности на лице, зато густо усыпанный язвами самых разных форм и размеров.
– Добро пожаловать в моё скромное заведение, – гнусаво поприветствовал он и, скалясь, поклонился, разведя руки в стороны. – Чего изволите? Девочку?
От него неприятно пахло гниением. Антон отрицательно покачал головой. Хозяин недоумённо перевёл взгляд на Аглаю.
– М-м. Прошу прощения, но если вам нужен мальчик – мы не держим…
– Погоди, – перебил его Антон. – Мне твой товар не нужен. Я тебе свой привёз.
– То есть? – растерянно спросил сводник.
– Ну что ты не понял? Работница тебе нужна?
– Работница? – у владельца публичного дома вытянулось лицо.
Аглая, догадавшись, что происходит, принялась громко мычать. Однако её похититель не обратил на это внимания.
– Ну да, вот эта. Девчонка ещё совсем! Свежа, как весенний ветер. Гляди, какие глаза, волосы. Красавица! От клиентов отбоя не будет!
Человечек внимательно поглядел на девушку.
– Хорошенькая, согласен.
– Конечно, согласен. В этом заведении таких отродясь не бывало.
– А что с ней?
– Да ничего. Не ходит она – но в твоём деле это не важно! А то, что немая – так это даже лучше! Болтать не будет.
Аглая продолжала издавать громкие