Гордость. Вера. Верность стр. 55
– Кто? Ты? Что, сука, шутить удумал?
– Нет, уважаемый, – поднял вверх руки черноволосый, успокаивая досмотрщика. – Доченька моя, Аглаюшка, знахарка.
Стражник внимательно поглядел на неподвижно лежащую в санках девушку.
– Она? – протянул он. – Что ж она лечит?
– Да что угодно! Поветрие, заикание… Даже мужские хвори. После неё стоит всё как у юнца, бабу впервые увидавшего! – и, понизив голос, убийца добавил: – Коли тебе понадобится – только скажи. Сделает всё бесплатно, в лучшем виде!
Стражники, стоявшие рядом, захихикали. Старший на мгновение растерялся, но, услышав смешки подчинённых, тут же грубо ответил:
– Мне этого не надо! Моя сила при мне!
Антон пожал плечами.
– Хорошо! Это тебя Владыка благословил! Видать, хороший ты человек!
– Мать её где?
– Погибла. Кабан задрал. Но, к счастью, успела дар свой дочке передать.
– Чем докажешь, что не врёшь?
– Есть у меня подтверждение, – Антон, откинув тряпки, распахнул на груди Аглаи рубаху. На испещрённой ссадинами и синяками коже виднелось родимое пятно в виде добриги. – Вот, уважаемый, гляди. Любой, кто сведущ, знает, что таким знаком самые сильные целители отмечены.
Старший нахмурился.
– Чего она у тебя избитая такая?
– Юродивая она, уважаемый, – развёл руками мужчина. – Иногда спокойна, как обыкновенная девка себя ведёт. А иногда будто гнев в ней просыпается! Начинает вред чинить. Видать, так её сила знахарская переполняет, что не может сдержаться!
– Так она у тебя что, сумасшедшая? – разочарованно протянул стражник. – На людей бросается? Таких тут не надо.
– Нет-нет, что ты! Другим она не вредит! Видишь, привязал её даже, чтоб уберечь от самой себя, – Антон ласково посмотрел на девушку. – Кровинушка моя!
Старший задумался.
– Да ладно тебе, Никитич, пропускай. Не врёт он, – сказал стоящий рядом светловолосый стражник. – Я тем летом жену водил к повитухе в Глухую Заводь. Оксане. Мы её вчера пропустили, помнишь? Так у неё такой же знак был. На животе только. Врачевательница отменная оказалась! Пропускай.
Старший ещё раз недоверчиво поглядел на Антона. Что-то ему не нравилось в этой паре, но что именно – понять досмотрщик не мог.
– Ладно, проходите, – наконец, разрешил он.
Убийца, улыбнувшись, толкнул сани к воротам. Стражник, пристально глядя ему вслед, напряжённо думал о чём-то. Вдруг, обратив внимание на тёмные, почти чёрные волосы мужчины, вспомнил, что у девочки локоны светлые, цвета спелой пшеницы. Он тут же махнул рукой:
– Эй, ты! С девчонкой! Постой-ка!
Мужчина замер. Досмотрщик вразвалку подошёл к нему.
– А это точно твоя дочь? – колючим взглядом он впился в лицо Антона. – Ответь мне, девочка. Это твой отец?
Повисла напряжённая пауза.
Аглая испуганно посмотрела на вооружённого человека, затем – на своего пленителя. Будто молния поразила её. Вот сейчас. Сейчас она отомстит ему! За папу, за боль и унижение. За то, что он снасильничал её прямо у тела убиенного родителя. За тяжёлое увечье. За то, что она больше не хочет жить!
Девушка открыла рот и что есть силы заорала.
Она кричала: «Он убийца! Он зарезал моего отца! Он насилует меня несколько дней подряд! Он разбойник и душегуб!»
Аглая тряслась, пытаясь освободить руки. От напряжения из её голубых глаз брызнули слёзы.
Но стражник услышал только яростное мычание.
– У неё что, языка нет? – ужаснулся он.
Антон выдохнул:
– Да, уважаемый. Откусила во время приступа. Не уберёг. Пришлось прижечь, чтоб кровью