Горький пепел победы стр. 150
п о том-то как прёт от этих горбатых животных! Нет, не то… и легчайшее дуновение отправило в небытиё и караван, и пустыню, и сам тот мир.
Бешеные сполохи смертельной схватки, где могучий вертлявый демон в самом центре медленно уступал натиску хлещущей словно бич молнии в руках мрачного и недобро оскалившегося человека. Тоже не оно - и битва титанов то ли прошлого, то ли и вовсе будущего покорно исчезла в лунной ряби.
Двое лохматых и потрёпанных то ли детей, то ли от роду коротышек сидели у костра и готовили ужин - а на цепочке за пазухой у одного висело крохотное кольцо. И сияло оно огненным колесом настолько притягательно, что всматривающаяся Селина невольно подалась чуть вперёд, к этому сокровищу… нет, что-то уж слишком замудрёное - и это видение тоже утонуло в лунном сиянии.
Так и сменялись диковинные картины в ладонях ведьмы, рождаясь и исчезая после недоверчивого разглядывания. И лишь когда из ладоней полился чистый золотой свет полуденного солнца, высветивший вход в узкую каменистую лощину, лёгкая улыбка подтвердила - это именно оно.
И несколько слов, неслышных ухом но прекрасно воспринимаемым умеющим ждать и любить сердцем, слетели с женских губ - туда, в истерзанный и опалённый войною мир.
Где же ты, внук, кровинушка моя?
Часть восьмая
5 мая
- Ложись, дядьку! - отчаянный крик сержанта на миг перекрыл даже грохот боя.
По склону холма сюда стремительно взбегала вспухающая цепочка разрывов. Очередь из тяжёлого пулемёта вспарывала дёрн, выбрасывая вверх рыжую пыль и пучки высохшей на солнце травы. И всё, что осталось сержанту, это стиснув зубы вырвать ставшее вдруг таким непослушным тело из кажущейся сейчас невыразимо уютной и спокойной глубины собственноручно вырытого окопчика. И броситься под ноги командиру…
Бой догорал. Парашютная рота эльфийских головорезов, высадку которых проморгали и гоблинские пилоты на своих грифонах, и магики с поста наблюдения, всё же оказалась обречена. Ибо на зачистку сюда с передовой сдёрнули красу и гордость всего фронта - ударный батальон штурмовой бригады. Парни обученные и пороху с заклинаниями понюхавшие не в пример иным. Да и комбат отнюдь не из тех, кто мышей не ловит - остроухих мгновенно накрыли с двух высоток фланкирующим огнём, атаковали.
И теперь остатки парашютистов оказались оттеснены в узкое каменистое ущелье с отвесными стенами. Мешок, тупик. Выход оттуда только один - и как раз здесь, где лощина надёжно перекрыта окопавшимся в каменистом грунте штурмовиками. Так что, комбату вроде бы и не было никакого резона высовываться под огонь бешено отстреливающихся эльфов да проявлять себя геройским орлом-командиром, разглядывая положение
тех в бинокль. Они были обречены, и знали это. И теперь собирались лишь продать подороже свои ничего не стоящие на войне жизни…
Медленно, словно в кошмарном сне или после рапид-съёмки, рубчатая подошва ботинка взмыла над порыжелым бруствером и ударила сэра рыцаря под колено. Одновременно молодой сержант дёрнул своего родственника и командира за руку, в смягчённом подобии боевого приёма заваливая того на себя.
Бруствер с воем и звонким чавканьем взорвался, закрывая небо рыжей пылью и камешками - но Валлентайн уже ударился о дно окопчика, крепкой рукой сдёрнув вниз и рыцаря. Правда, отец-командир, который на самом деле приходился ещё и родным дядькой,