Горькое лекарство стр. 149
рассматривал ее предложение как возможность вывести свой центр на новый уровень. Он задумывался о продолжении карьеры в более высоких сферах, возможно, даже близких к правительству, и открытие нового отделения могло сыграть ему на руку. Поэтому Инге он сказал так: предложи что-то экстраординарное, и я обдумаю твое предложение. И Инга предложила.
– Инновационную терапию?
– Верно. Она перелопатила множество медицинских статей, связалась с американским производителем сомнительного препарата под названием «герцептин» и договорилась о прямых поставках. Дело оставалось за малым – найти пациентов, согласных на экспериментальное лечение, не дающее никаких гарантий. Как выяснилось, людей, готовых на такое лечение, нашлось с гулькин нос – в основном те, от кого отказались другие медицинские учреждения и отправили восвояси умирать… Лично я считаю, что это очень несправедливо, Владимир Всеволодович! – внезапно отвлекшись, воскликнула Алла. – Так не должно быть! Врач не имеет права отказываться от больного, мотивируя тем, что ничем не может ему помочь – он должен помогать! Если не хватает его собственных знаний, он обязан направить пациента к тому, у кого они есть. Ни один больной не должен чувствовать себя брошенным! Я понимаю, что онкология – специфическая область, но…
– Вы правы, Алла Гурьевна, врач не должен опускать руки, – к ее удивлению, согласился Мономах. – Беда в том, что работа – это рутина. Рутиной становятся и люди, если ты с ними работаешь, и врач, как любой другой специалист, идет по пути наименьшего сопротивления. Если помочь легко, он это делает. Если же проблема требует вложить силы, энергию, возможно, даже поучиться чему-то, чтобы потом иметь возможность применить эти знания и, если получится, спасти человеку жизнь или, как минимум, облегчить существование, мало кто соглашается на такое в ущерб собственным интересам и личной жизни! И врачей трудно обвинить: когда вы работаете с людьми, все решает человеческий фактор. Как и в вашем деле, Алла Гурьевна, правда?
– Наверное… Простите, я отклонилась от темы! Так вот, Инга начала принимать пациенток с запущенным раком груди. Единственное, чем она могла помочь, это выписывать наркотические вещества. Вы же в курсе, какие проблемы возникают у онкологических больных с обезболивающими!
– Конечно, – кивнул Мономах. – Зачастую, чтобы получить необходимые препараты, нужно лечь в хоспис. Это, во-первых, означает, что ты оттуда уже никогда не выйдешь, а во-вторых, попасть в хоспис не так-то просто!
В его памяти всплыло лицо Ивана Гурнова и ситуация, в которую попал его бывший тесть. Старик тяжело заболел. Он был баснословно богат, но даже его деньги не помогли ему вылечиться. Дочь, к тому времени уже экс-супруга Ивана, никак не помогала отцу, даже морально, полностью устранившись, однако Гурнов не бросил человека, который к тому времени никем ему не приходился. Он нанял тестю сиделок, купил специальную кровать и другое оборудование и, самое главное, по своим каналам добывал больному сильнодействующие наркотические препараты, благодаря которым тот не чувствовал боли и даже мог работать. Исход болезни был предрешен, поэтому в урочный час тесть отбыл в лучший мир, а Иван вдруг узнал, что разбогател: все, что имел его бывший родственник, перешло по завещанию к нему! Бывшей жене не досталось почти ничего, но Гурнов поступил благородно, добровольно передав ей огромную квартиру тестя и установив неплохое содержание: он чувствовал себя немного виноватым, что женщина, рядом с которой