Горькое лекарство стр. 152
об онкологии, то уж точно не в курсе современных методов лечения. Они ведь существуют, кто бы что ни говорил: то, что их применяют выборочно и только отдельные специалисты в ограниченном количестве клиник – проблема особенностей онкологических заболеваний, которые пока что не позволяют выработать единый подход, успешный в большинстве случаев! Конечно, Батрутдинов мог бы и призадуматься: одно дело – хороший процент выздоравливающих, и совсем другое – стопроцентный успех!
– Наверное, он был озабочен только получением прибыли, – хмыкнул Мономах. – Поэтому его не насторожило, что все пациентки любовницы справлялись с тяжелой болезнью!
– Полагаю, вы правы. Видя успех Цибулис, Батрутдинов нашел еще двух специалистов-онкологов, закупил оборудование, в том числе гамма-нож, и отделение онкологии заработало в полную силу. Регина Батрутдинова с самого начала не верила, что из этой затеи что-то выйдет, однако решила, что, раз дело пошло, вставлять палки в колеса не имеет смысла: пациенты Инги и других врачей приносили неплохой дополнительный доход, и ни она, ни ее муж не задумывались, какие именно «эксперименты» проводит в «Светоче» Цибулис!
– Но как же Полина? – вернулся к прерванной теме Мономах. – Почему Цибулис ее…
– Инга решила, что ранняя стадия рака груди, обнаруженная у Полины, позволит ей легко справиться с заболеванием. Без операции она обойтись не могла, но удалила лишь пораженную часть тканей, надеясь, что опухоль не даст метастазов. Она давала Полине герцептин, который заказывала в Штатах, а также проводила щадящую химиотерапию. В малых дозах, иначе Полина могла догадаться, что никакое это не «экспериментальное» лечение, ведь она чувствовала бы себя очень плохо! А так, Арефьева продолжала работать, и никто не догадывался о том, что она – онкологическая больная…
– Пока болезнь не вернулась, – вздохнул Мономах. – Это должно было произойти!
– Ирония в том, что, если бы девушка согласилась на мастэктомию, то выжила бы: Гаспарян видел ее историю болезни и анализы и на сто процентов уверен, что она вернулась бы к нормальной жизни в течение года. Возможно, даже ее карьера не пострадала бы!
– Но я все равно не понимаю…
– Почему Цибулис пришлось ее убить? – предугадала вопрос Мономаха Алла.
– Да, ведь даже ее неудачу можно было бы объяснить: в конце концов, никакое лечение не может давать стопроцентный результат!
– Верно, только вот с Полиной все оказалось сложнее. Она стала чувствовать себя хуже, болезнь вернулась. Инга снова приняла ее, поняла, что рак вернулся в гораздо более тяжелой форме, с метастазами, принялась убеждать Полину в необходимости операции. Та уперлась: раз другим помогает «экспериментальное» лечение, то должно помочь и ей, и слова Инги о том, что невозможно рассчитывать на безупречный результат каждый раз, не могли ее убедить! Цибулис понимала, что болезнь зашла слишком далеко, что метастазы поразили и вторую грудь, а также другие органы. Она стала давать Полине лошадиные дозы химии. Ее подруга фотограф поняла, что с девушкой что-то не так – не заметить этого, несмотря на толстый слой косметики, было невозможно, ведь фотограф близко общается со своей моделью и видит все ее проблемы!
– И она посоветовала обратиться к другому врачу…
– Этого Инга допустить не могла: другой специалист сразу разоблачил бы ее, увидев анализы и оценив общее состояние пациентки! Самым безопасным было избавиться от Арефьевой, применив препарат, который Полина регулярно использовала, так как страдала диабетом