Библиотека

Город и город стр. 188

Размер шрифта
-
+
Тема

солдаты, такая вот штука. Я имею в виду, приходится… уважать это…

Неудивительно, что им не разрешили собираться публично. Они, с их жёстким национализмом, могли бы критиковать Национальную народную партию в её же собственных выражениях, чего не позволяли правители. Унифы, напротив, были свободны — или как бы свободны — объединять местных жителей в отвращении к ним.

— Что вы можете о нём сказать? — спросил Дхатт, повысив голос, чтобы его слышали и другие, до тех пор за нами только наблюдавшие.

— Об Айкаме? — переспросил Буидзе. — Ничего. Хороший работник. Туп, как дерево. Ладно, послушайте, я бы сказал так вплоть до сегодняшнего дня, но, учитывая, что он только что сделал, сотрите эти мои слова. Совсем не так крепок, как выглядит. Сплошная романтика, а зубов нет, такого типа. Любит здешних детишек, балдеет, когда общается с умными иностранцами. Почему? Скажите, вы ведь не подозреваете его, детектив? Тот пакет пришёл из Бещеля. Как бы, чёрт возьми, он…

— Совершенно верно, — сказал Дхатт. — Никто здесь никого не обвиняет, и менее всего — недавнего героя. Это стандартные вопросы.

— Так вы говорите, Цуех водится с аспирантами?

В отличие от Таиро Буидзе не искал взглядом разрешения, чтобы ответить. Он посмотрел мне в глаза и кивнул.

— С кем в особенности? С Махалией Джири?

— Джири? Чёрт, нет. Джири, наверное, даже не знала, как его зовут. Оставьте её. Айкам дружит с некоторыми из них, но с Джири он не дружил. Он тусуется с Джэкобс, Смит, Родригез, Браунинг…

— Просто он у нас спрашивал…

— Ему ужасно хочется узнать о продвижении в деле Джири, — сказал Дхатт.

— Да? — Буидзе пожал плечами. — Что ж, это и впрямь всех огорчило. Разумеется, он хочет об этом узнать.

— Меня вот какой вопрос занимает… — сказал я. — Это сложная площадка, и я замечаю, что, пусть даже в основном она сплошная, есть несколько мест, где она слегка заштрихована. И это должно быть кошмаром — видеть их. Господин

Буидзе, когда мы говорили с аспирантами, никто не упомянул о Бреши. Совсем. Никак о ней не обмолвился. И это группа молодёжи из-за границы? Вы знаете, как сильно одержимы иностранцы этим предметом. Их подруга исчезла, а они даже не упоминают о самом известном жупеле Уль-Комы и Бещеля, который к тому же реален, но они о нём не говорят. Что не могло не заставить нас задаться вопросом: чего они боятся?

Буидзе уставился на меня. Быстро глянул на Нэнси. Обвёл взглядом комнату. После долгой паузы он рассмеялся:

— Вы шутите. Ну ладно. Ну хорошо, господа офицеры. Да, они крепко боятся, но не того, что кто-то совершит брешь чёрт его знает откуда, чтобы задать им трёпку. Вы ведь так думаете? Они боятся, потому что не хотят, чтобы их поймали.

Он поднял руки, сдаваясь.

— Вы меня ущучили, господа офицеры. Здесь постоянно совершаются бреши, и мы не можем это прекратить. Эти козлики и козочки проделывают бреши всё время, будь оно проклято.

Он встретился с нами взглядом. Необоронительно. Он был совершенно прозаичен. Выглядел ли я столь же потрясённым, как Дхатт? У профессора Нэнси выражение лица было слегка смущённым.

— Вы, конечно, правы, — сказал Буидзе, — Нельзя избежать всех брешей, не в таком месте и не с такими, как эти, детками. Они

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.