Гость на свадьбе стр. 10
чихнуть. Ему казалось, что он сидит в борделе из какого-нибудь вестерна, дожидаясь дородной сводницы.
Не так он представлял себе жилище Ханны — если вообще представлял.
Она была трудолюбивой и педантичной, ее запасы стойкости давали фору даже самым выносливым мужчинам. Он не представлял ее такой… заправской любительницей гламура.
— Я делаю себе чашечку, могу и тебе, мне не трудно.
Брэдли моргнул, поняв, что уставился на дверь ванной, за которой скрывалась Ханна, словно мог просверлить ее взглядом. С силой бросив журнал на столик, он повернулся к Соне.
— Кофе? — повторила она, подвесив ярко-розовую кружку для эспрессо на кончике пальца, увенчанного алым ноготком.
И тут его озарило: в квартире отражалась сущность одной Сони. Ну конечно. Он смутно вспомнил, что как-то Соня сказала ему, что именно Ханна к ней переехала.
По какой-то причине ему стало легче. Вера в здравомыслие Ханны была оправдана.
— Только быстро, — сказал Брэдли, взглянув на часы. Если Ханна не поторопится, ему придется поменять мнение по поводу здравомыслия.
Подав ему кофе, Соня села рядом:
— Так, значит, ты повезешь нашу девочку в дебри Тасмании?
— Подброшу ее по пути в Новую Зеландию.
— За несколько сот миль до пункта назначения.
— На что ты намекаешь?
— Намекать — не мое дело. Ты мне платишь за веселье и загадочность, — сказала она, ухмыляясь. — А что может быть загадочнее и веселее, чем ваше с Ханной сумасшедшее времяпрепровождение в горах?
— Сумасшедшее? — Брэдли выпрямился на своем розовом стульчике. — Она работает не покладая рук. Это моя ей благодарность. Так что даже не начинай. Ты знаешь, что мне не нравится драматизм.
Соня, очевидно, поняла, что он предельно серьезен; кивнув, она сказала:
— Хорошо, как скажешь, босс, — и прошествовала к себе в спальню, успев добавить: — Но если что-то случится, я должна узнать об этом первой. Я о Новой Зеландии говорю.
И она исчезла за дверями комнаты в вихре зеленого шелка.
Брэдли пересел на свое старое место на диване и одним глотком опустошил чашку. Горячий кофе обжег горло.
Была бы эта девица не так хороша в своей работе…
Брэдли не шутил. Он ненавидел дешевый драматизм всей душой. Он всю жизнь его избегал — скрываясь в отдаленных горах и в девственных джунглях. Он посвятил свою жизнь определенным удовольствиям. Испытаниям воли и духа, позволившим ему познать самого себя.
Как можно дальше от плохо поставленного спектакля, которым было его детство — и до и после того, как его слишком чувствительная мать решила, что ее родительская роль для нее слишком сложна. Она скидывала его на руки то одного, то другого родственника, и
каждый из его временных опекунов ожидал от него благодарности за то, что они взяли на себя такое бремя. О чем не уставали повторять каждый день. Но разно или поздно их посещала мысль, что они не такие уж альтруисты, как им казалось. А потом они шептались за притворенными дверями, мол, они не виноваты. Ведь его бросила собственная мать, в конце-то концов…
Внезапно он заметил краем глаза какое-то движение и потер ладонями лицо, стараясь стереть остатки воспоминаний. Внезапно все мысли улетучились у него из головы, когда он понял, что же это было. Ханна. Обнаженная. Быстро проскочившая из ванной в спальню. Обнаженной.
Брэдли