Гранатовые поля стр. 140
Я нарисовала две аккуратных черточки на странице. Когда я подняла голову, Фостер стоял в центре ринга, его грудь вздымалась и опускалась. И вместо того, чтобы направиться к Джасперу, который ждал, Фостер уставился на меня.
Я подняла блокнот и два пальца.
Он поднял один.
Что это означало? Ещё один раунд? Ещё один удар?
Он подмигнул, затем подошел к Джасперу, который брызнул водой через капу в рот Фостеру. Когда он вернулся в центр, стоя наготове, Сэвадж снова присоединился к нему. Порез на его лбу был замазан и заклеен пластырем.
— Выиграй, Фостер, — сказала я, опустившись на край своего кресла.
Рефери дал им сигнал, и они сразу перешли к третьему раунду, кружась и извиваясь, пытаясь попасть в цель.
Сэвадж сделал кросс [13] , приложив к нему весь свой вес, и Фостеру оставалось только отклониться назад. Перчатка Сэваджа едва коснулась носа Фостера.
И тогда он атаковал. Левый джеб в нос, затем правый апперкот в подбородок. Фостер снова замахнулся левой, на этот раз попав в челюсть Сэваджа. Затем правый, который врезался в висок Сэваджа.
Четыре удара, и Сэвадж упал на пол.
Рефери бросился вперед, вероятно, чтобы помешать Фостеру прыгнуть на Сэваджа и нанести ещё несколько ударов.
Но Фостер просто стоял над своим противником, глядя вниз, пока Сэвадж пытался оттолкнуться локтем от пола, но снова упал.
Нокаут.— Да!
Я была на ногах ещё до того, как поняла, что стою. Мои руки были подняты вверх, блокнот зажат в кулаке.
Лайла и Элоиза кричали, прыгая вверх и вниз рядом со мной.
Слезы лились по моему лицу, в то время как Фостер бросился к Джасперу, и его хлопали по спине.
Мои легкие наполнились воздухом, впервые за несколько часов я смогла сделать полный вдох. Мое сердце вырывалось из груди. И я хлопала, аплодировала и присоединилась к безумию, когда объявили о победе Фостера.
Чемпион. Этот мужчина был чемпионом. И он был моим.
Празднование продолжалось до тех пор, пока на арене не зажегся яркий свет, и люди в верхних секциях начали струйкой выходить из центра. Лайла, Элоиза и я оставались на своих местах, ожидая, пока Фостер сможет протиснуться в дверь и спрыгнуть вниз с Октагона.
Мы бросились друг к другу. Его руки обхватили меня, и я крепко прижалась к нему. Он зарылся лицом в мои волосы. И поверх шума я едва расслышала его шепот.
— Мы победили.
27. ФОСТЕР
— Каденс уже спит? — спросила Талия, спустившись вниз и присоединившись ко мне на кухне, где я заканчивал мыть посуду после ужина. На ней была одна из моих футболок, подол доходил до середины бедер. Её волосы были влажными после душа, лицо чистым, а щеки красными.
За всю свою жизнь я никогда не видел более красивой женщины. И никогда не увижу.
— Что? — она подошла ближе. — Что это за взгляд?
— Ничего, — я притянул ее к своей груди. — Да, она спит.
— Твою мать. Я чувствую себя виноватой из-за того, что поздно вернулась домой.
— Она понимает, что ты работала.
Талия прижалась щекой к моей груди, ее руки обвились вокруг моей талии.
— Не отпускай меня.
— Никогда.
Я поцеловал её макушку.
Начал раскачиваться взад и вперед, не совсем медленный танец, но этого достаточно, чтобы