Граница не знает покоя стр. 30
кнутом, хлестала вода. Качка норовила швырнуть матросов то на угловатые корабельные ребра-шпангоута, то на стальную тушу двигателя. Ничего не замечая, они пытались затянуть фланцевые болты.
Нет, это бесполезно — надо менять прокладку.
Сизая вонючая муть уже заполнила отсек. В глазах поплыли круги, дышать стало тяжело, по вискам будто молотками били. Гогоберидзе первым почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота и слабеют колени.
Менять прокладку — это значит заглушить двигатель, разъединить фланец коллектора… В общем — вывести дизель из строя минимум на полчаса. И это — в момент, когда катер преследует нарушителя!
— Надеть противогазы! — приказал Федяев.
Дышать стало легче.
— Подготовить маты!..
Вооружась асбестовыми матами, проволокой, инструментами, мотористы в противогазах снова атаковали повреждение. Фланец обмотали асбестом, закрутили поверх проволокой, осмотрели, убедились: прочно, надежно.
Устало опустились тут же у дизеля — минутку посидели, уперевшись руками в мотор и борт.
В отсеке посветлело.
— Противогазы снять, — разрешил Федяев.
Содрали маски, облегченно вздохнули, утерли потные лица. Посмотрели друг на друга и улыбнулись: дизель продолжал работать!
— По местам стоять! — напомнил старшина, и каждый занялся своим делом.
«Надо командиру доложить, — спохватился старшина Федяев, но, подумав, пожал плечами: — а чего докладывать? Мелкое повреждение, устранено на ходу, — все в порядке».
…Чутьем пограничника и моряка Золотов определил: подошел момент, когда преследовать
нарушителя таким ходом становится уже опасно. Можно невыгодно обнаружить себя, а то даже и напороться в темноте на преследуемого. Тем более, что нарушитель, видимо, поверил, что оторвался, и пошел спокойнее.
Командир вызвал к себе старшину Голубева, матросов Чистякова и Гарбуза — наиболее ловких и смелых. Посвятил их в свой план. Он пришелся по душе смельчакам.
— Значит, так, — резюмировал капитан-лейтенант. — Если их посудина окажется хрупкой, то рискнем посмотреть — чей борт крепче. А вы уж тут… — и Золотов сделал энергичный жест.
— Не сомневайтесь, товарищ капитан-лейтенант, — не впервые! — заверил его Голубев.
— Готовьтесь, — отпустил людей Золотов и вздохнул про себя: «Только бы там сейчас «заглушку» не выключили! Да нет, не должно бы…»
— Глуши моторы! — передал он мотористам.
Рев дизелей захлебнулся и умолк. Шум моря и ветра сразу стал как бы громче и явственнее. Катер закачался на волнах сильнее, но мягко.
Несколько пар ушей насторожились и одновременно уловили недалекий рокот моторов. Еле различимый, он все же доносился порывами ветра.
Вперед!
Серый утюг катера рванулся, разглаживая складки волн.
Стоп!
В относительной тишине штормящего моря слышатся чужие моторы: ближе.
Обстановка внешне не представляла сложности. Граница шла в широтном направлении. Параллельно ей, на восток, шел погранкатер: граница — близко справа, берег — далеко слева. Впереди удирает судно-нарушитель (Золотов догадывался, что это какой-то катер).
Естественно, Золотову следовало бы, приняв правее, зайти между нарушителем и границей, отрезать этим маневром врагу путь бегства за рубеж, и, «отжимая» его от границы, сблизиться и задержать, — как это обычно и делается.
Однако командир погранкатера решал тактические задачи творчески, по обстановке, а не «по правилам». И сейчас «правильное» решение его не устраивало. Почему?
Очень просто: ветер изменился.
Сейчас он дул с моря, с границы к берегу.
Если зайти между «целью» и границей — ветер предательски донесет нарушителю рев дизелей, и погранкатер будет обнаружен, прежде чем сам увидит врага и сблизится с ним.
А почему