Граница не знает покоя стр. 31
бы не сделать наоборот? Приняв все меры предосторожности, зайти именно с подветренной стороны и, превратив ветер в своего союзника, подкрасться вплотную к нарушителю и нежданно-негаданно взять его!
Именно таким и был план Золотова.
На приглушенных моторах, останавливаясь, прислушиваясь и снова продвигаясь, катер скрытно, будто перебежками, подкрался к нарушителю и…
Старший лейтенант Санаев, старшина Голубев, Гарбуз и Чистяков, вцепившись в леер, застыли, изготовясь на борту. Сигнальщик нацелил прожектор. Забыв про болезнь, слился с пушкой старшина Гусак, стиснул зубы и ручки штурвала рулевой Гриценко.
…Сигнал!
Катер рванулся вперед, луч прожектора вспорол ночь и выхватил из тьмы катер типа «Тритон», носовая спарка злобно тявкнула двойным предупредительным выстрелом, который вдребезги разнес колпак на его локационной мачте.
Попадание это, прямо скажем, было случайным. Зато именно эта случайность и доконала испугом растерянность нарушителей. К тому же, ослепленные, они ничего не успели предпринять, как Золотов уже приглушил дизеля, а Гриценко пропел катер впритирку по борту «Тритона». И в этот момент с катера на борт «Тритона» метнулись три моряка, четвертый — Гарбуз — чуть замешкался и, недопрыгнув, скрылся в ледяной воде.
— Лево на борт! — заметив это, крикнул Золотов, и Гриценко сразу положил рули. Катер пошел на круг, чтобы вернуться к утопающему, и отдалился от «Тритона».
Этим не преминули воспользоваться нарушители. Четыре головореза выхватили пистолеты, — жизнь и успех решала доля секунды.
— Разнесу, гниды! — с гранатой на замахе рванулся вперед Голубев, заслонив собой Санаева. — Бросай оружие!..
В шлеме, в спасательном нагруднике, с гранатой в руке и огнем в глазах, он в этот миг походил на героя картины Дейнеки «Севастопольцы» (только — в зимнем варианте) и один являл собой фигуру более устрашающую, чем спокойный Санаев с пистолетом и Чистяков с автоматом — вместе взятые. И диверсанты не выдержали.
Брякнулись пистолеты, поднялись руки.
— То-то же! — внушительно бросил старшина, подбирая оружие.
Теперь уже совсем неожиданный громыхнул выстрел. Голубев оглянулся: пистолет Санаева курился едким дымком.
— Заберите еще один, — кивнул он старшине на пятый воронёный «байярд». Только невозмутимый Санаев мог в данной ситуации заметить руку с пистолетом, высунувшуюся из-за двери в ходовую рубку. Так появился еще один — одетый во все советское — немолодой верзила с простреленной кистью. Как и подтвердилось позже, он был главарем шпионско-диверсионной группки.
— Перевяжите его, велел Санаев Чистякову, взяв наизготовку автомат матроса.
Всего в чреве «Тритона» било восемь человек: моторист, рулевой, матрос, боцман, командир катера, главарь и двое его подручных. Первые трое олицетворяли пассивную покорность судьбе.
В каюте нашли чемодан со всякой шпионско-диверсионной всячиной, разные вещи, и в одном из рундучков
почему-то — пять пар наручников.
— Мерси, о-кей, — кивнул Голубев боцману, капитану и диверсантам и соединил наручниками их запястья. — Так, знаете, как-то спокойнее, товарищ старший лейтенант. Пусть пока хоровод водят, — улыбнулся старшина офицеру и скомандовал «хороводу: — Формарш!..
Овечку-моториста Санаев решил оставить у моторов. Остальных заперли в тесном кубрике.
Тем временем, выловив из воды полузамерзшего Гарбуза, к «Тритону» подошел катер.
— Ну, как тут у вас — без происшествий? — в мегафон спросил Золотов.
— Без! Все в порядке, — отозвался Санаев. — Что с Гарбузом?
— На борту. Принимайте буксир. Слабины дам побольше — чтобы не рвало.
— Благодарю, не нуждаемся: имеем свой ход.
— Вот даже как?