Гражданская кампания стр. 133
понимал. И вы понимали, и даже тетя Фортиц! И это правда.
Судя по тому, как она вздрогнула, удар достиг цели.
– Будьте добры, – произнесла она ледяным тоном, – немедленно открыть дверь, лорд Форкосиган.
– Погодите, послушайте…
– Вы уже достаточно мною манипулировали, – отрезала она. – Вы сыграли на моем… тщеславии.
– Не тщеславии! – запротестовал он. – Умении, гордости, стремлениях… да любому ясно, что вам нужен лишь толчок, возможность…
– Вы действительно привыкли всегда добиваться своего, не так ли, лорд Форкосиган? Любыми доступными вам способами. – Теперь ее голос был ужасающе безлик. – Поймали меня в ловушку у всех на глазах.
– Это случайность. Иллиан не знал, понимаете, и…
– В отличие от всех прочих? Да вы хуже Формонкрифа! С тем же успехом я могла принять и его предложение!
– А?! Что Алекс… то есть нет… но… я мечтаю вам дать все, что вы хотите, Катриона! Все, что желаете. Что бы это ни было.
– Вы не можете дать мне мою собственную душу. – Она смотрела не на него, а куда-то внутрь себя, видя нечто, о чем он и представления не имел. – Сад мог бы быть моим подарком. Этого вы тоже меня лишили.
От этих слов он лишился дара речи. Что? Стоп, похоже, сейчас они добрались до чего-то неуловимого, но жизненно важного…
Снаружи к дверям подъехал большой лимузин. Никаких посетителей вроде бы быть не должно. Как им удалось миновать эсбэшника у ворот? Почему караульный не известил Пима? Черт, никаких помех! Не сейчас, когда она только-только начала открываться. Или по крайней мере открыла огонь.
И тут из боковой двери в холл вылетел Пим.
– Прошу прощения, м’лорд. Извините, что помешал, но…
– Пим! – Катриона чуть не кричала, готовая вот-вот сломаться и борясь со слезами. – Откройте эту чертову дверь и выпустите меня!
– Да, миледи! – вытянулся по стойке «смирно» Пим, прижимая ладонь к замку.
Двери распахнулись. Катриона, не глядя, ринулась на улицу и с разгону влетела в грудь изумленного кряжистого седовласого мужчины в цветастой рубашке и потрепанных черных штанах. Катриона отлетела от него, и ее руки оказались пойманы удивительной (для нее) незнакомкой. Высокая усталая женщина в помятой дорожной одежде с длинными темно-рыжими волосами, перехваченными на затылке лентой, подошла со словами:
– Что тут…
– Простите, мадемуазель, с вами все в порядке? – хриплым баритоном спросил седой мужчина. Он проницательно посмотрел на Майлза, появившегося в дверном проеме.
– Нет! – выдохнула она. – Мне нужно… Мне нужно такси, пожалуйста.
– Катриона, нет! Подождите! – ахнул Майлз.
– Охранник у ворот с удовольствием вызовет его вам, – успокаивающе сказала рыжеволосая женщина. Графиня Корделия Форкосиган – вице-королева Зергияра, мать, – посмотрела куда более грозно на своего запыхавшегося сына. – И посадит вас в него. Майлз, почему ты мучаешь эту молодую леди? – И уже подозрительно: – Мы помешали делу или удовольствию? Имея за плечами тридцать лет общения с мамочкой, Майлз без труда расшифровал серьезное значение этой короткой выволочки. «Мы ввалились в разгар официального аудиторского расследования, которое пошло наперекосяк, или это очередная глупость твоя личная?» Одному Богу известно, что вывела из этой фразы Катриона. Одно хорошо: если Катриона больше никогда не станет с ним разговаривать, ему не придется объяснять ей специфическое бетанское чувство юмора графини Форкосиган.
– Мой официальный ужин, – соизволил пояснить Майлз, – только что дал течь.
Иидет ко