Гражданская кампания стр. 134
– Мама, отец, позвольте вам представить… она уходит!
За спиной Майлза в коридоре появились новые действующие лица, а Катриона уже добралась в темноте до самых ворот. Семейство Куделка, должно быть, догадавшись, что вечеринке пришел конец, отбывало всем скопом, но отложенный до дома разговор явно до дома не дожил. Голос Карин что-то протестующе говорил. Бас коммодора Куделки перекрыл его:
– Ты идешь домой! Ни минуты больше не останешься в этом доме!
– Я должна вернуться! Я тут работаю!
– Больше не работаешь! И ты не…
Раздался просительный голос Марка:
– Пожалуйста, коммодор, сэр! Госпожа Куделка, вы не должны винить Карин…
– Вы не сможете мне помешать! – вопила Карин.
Взгляд коммодора Куделки упал на вновь прибывших, когда вся толпа добралась до входных дверей.
– Ха! Эйрел! – рявкнул он. – Ты отдаешь себе отчет, что отмочил твой сыночек?!
Граф Форкосиган моргнул.
– Который именно? – мягко уточнил он.
Марк на мгновение просветлел, услышав столь небрежное подтверждение его личности. Даже пребывая в полном раздрае от того, что его надежды обратились в прах, Майлз все же порадовался промелькнувшему изумлению на заплывшей жиром физиономии. Ох, братец! Именно так. Поэтому-то за этим человеком и идут люди…
Оливия дернула мать за рукав.
– Мам, – настойчиво прошептала она. – Можно я поеду домой с Татей?
– Да, дорогая. Думаю, это неплохая идея, – рассеянно ответила Дру, явно предвидя дальнейшее развитие событий. Майлз не знал, отсекает ли она от Карин потенциальных союзников, или же уменьшает уровень возможного шума.
Рене с Татей выглядели так, будто были бы счастливы незаметно ускользнуть под прикрывающим огнем, но лорд Доно, каким-то образом увязавшийся с ними, задержался ровно для того, чтобы жизнерадостно сказать:
– Благодарю вас, лорд Форкосиган, за поистине памятный вечер!
Сердечно кивнув графу с графиней, он последовал за Форбреттенами к их машине. Н-да, операция явно не повлияла на злорадную ироничность Донны/Доно. Увы.
– Кто это? – спросил граф Форкосиган. – Что-то в нем знакомое…
Со стороны черного хода в коридоре появился Энрике, взъерошенный и рассеянный. В одной руке он нес кувшин, а в другой то, что Майлз мог назвать лишь «Вонючкой на палочке», – тростинку с клейкой, издающей приторный до отвращения запах массой на конце, которой он помахивал вдоль плинтусов.
– Сюда, жука, жука, – жалобно причитал он. – Идите к папочке, девочки мои хорошие. – Замолчав, он озабоченно заглянул под боковой столик: – Жука, жука?..
– Так… Вот это уж совершенно точно требует объяснения, – пробормотал граф, глядя на ученого с зачарованным изумлением.
У ворот хлопнула дверь такси. Пропеллеры закрутились, машина поднялась в воздух и навсегда исчезла во тьме. Майлз тихо стоял и внимал этому звуку среди царившего вокруг гвалта, пока стрекот винтов не стих вдали.
– Пим! – Графиня углядела новую жертву, и в ее голосе появились опасные нотки. – Я оставила вас присмотреть за Майлзом! Не соизволите ли объяснить, что тут происходит?
Задумчиво помолчав, Пим с подкупающей искренностью ответил:
– Нет, миледи.
– Спроси Марка, – ядовито порекомендовал Майлз. – Он все объяснит. – И,