Библиотека

Гробница Наполеона стр. 90

Размер шрифта
-
+
Тема

и живо спросила:

— Вина? Или водки?

— Что?

— Нам срочно надо выпить. Пока мужчин нет. Милочка, меня можешь не стесняться.

— Вина, — вздохнула Инга.

Прасковья Федоровна ловко взяла бутылку и наполнила оба бокала щедро, до краев.

— Надеюсь, Даня не обеднеет. Кстати, давно хотела тебя спросить: и как он?

— То есть? — Инга сделала несколько внушительных глотков. Попав в организм, закаленный в походах по ресторанам, две бутылки шампанского ушли, словно в зыбучий песок. Выпить она могла много.

— В постели. А? — жадно спросила писательница.

— Вам-то что? — усмехнулась Инга.

— Ну, все-таки! Такой мужчина! Ведь Даня потрясающе красив! Фантастически! У него такие руки!

— Да-а… — протянула Инга. И неожиданно сказала со злостью: — Да вы бы молились на своего мужа! Он-то, по крайней мере, нормальный!

— А Грушин? Он что? Извращенец? — с придыханием сказала Прасковья Федоровна. И ее богатое писательское воображение живо нарисовало наручники, цепи и хлысты. Как необычно! И какая пища для эротических фантазий! Надо бы срочно разговорить эту девицу. Подпоить и разговорить.

— Если бы вы знали, чего мне стоило уложить его в постель! — с отчаянием сказала Инга. — Я ведь думала: это мой шанс! Подружка так и сказала, устраивая меня к Грушиным. Не упусти, мол. Старалась… Дура! Но он же просто чудовище! Бесчувственный эгоист! О, нет! Он умеет обращаться с женщинами! Если того захочет! Но он просто обожает их унижать! Живых! А поклоняется мертвым! Чудовище!

— Он что, тебя бил? — живо спросила Прасковья Федоровна.

— Ну да. Высек. Морально, — усмехнулась Инга. — Сказал: девочка, не на того напала. Я тебя вижу насквозь. Ты дешевая шлюха, и это клеймо останется на всю жизнь. Он просто надо мной смеялся. У Грушина к развратным женщинам иммунитет. Его не поймаешь. Как же! Он сам развратен, как… как… Ему просто все уже надоело!'Вот он и бесится.

— Я так и думала! Милочка, не надо так переживать,

— и Прасковья Федоровна сочувственно погладила Ингу по руке.

— Нет, вы не понимаете! Не можете понять! Когда вас используют, заранее зная, что выкинут на помойку. Что ничего не будет. Меня еще никто так не унижал. По крайней мере, в лицо не говорили. Не оскорбляли. Ведь он же меня презирает! А сам? Любит этих мертвячек. Заставлял меня под одну наряжаться. Краситься.

— Под кого?

— Под эту свою… — и Инга вдруг грязно выругалась. Не сдерживаясь больше. И с чувством сказала: — Ненавижу!

— Милочка, но ведь тебе наконец повезло! Этот богатый господин, он…

— Женат. Тесть — большая шишка в министерстве. Двое детей.

— Да, да, — покачала головой Прасковья Федоровна. — Но, может быть…

— Ничего не может быть! — отрезала Инга и одним глотком допила вино.

— Еще? — живо спросила Прасковья Федоровна и потянулась к бутылке. Инга кивнула, и писательница тут же вылила в ее бокал остатки. — А я думала, что красивой женщине легко всего добиться!

— Знаете, красивым просто не везет, — вздохнула Инга. И вновь принялась за вино. Язык ее начал слегка заплетаться: — Ну откровенно не везет! Правильно говорят: не родись красивой, родись счастливой. У меня такая внешность, что дай бог каждой! А счастья нет. И много таких. Вот моя подружка,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.