Hyle. Иллюзорное бытие в Испании стр. 68
Còm vuleu, germans, que canti? Мы живём в приличной жизни среди сплошь приличных людей. Этот звон колоколов не иначе как к мессе. Или к смерти.
Об этом не думаешь. Об этом не говорят. Даже если. Если даже. Всё идёт своим чередом, как будто где-то на луне. Жизнь проживается автоматически. Купи это. Скажи то. Иди здесь. Гляди туда. Очень хорошо, очень хорошо. Si l’cor méu va atribulat? Atribulat.
Психология хождения-впереди-собаки. Общественная игра в понимание. Всё понять значит ничего не простить. Если бы блоха укусила в другое место – почесался бы незаметно. Испанцы не чешутся из-за блох. Quando miro, como uitimo remedio. Las simpaticas que son. Ah, carrai. Las tres de la tarde. Subimos a San José.
…сидеть вокруг обитого железом стола у длинной стены в casa Лоренцо. Наконец-то и окончательно.
– Это не злость, это большая досада. Что ОНА себе думает? Так просто я её не отпущу. Ведь на улице уже темно?
Лоренцо возится с лампой «Петромакс». Наливает спирт. И так далее. Ежедневный ритуал. Каждый вечер. Постоянно боишься, что она взорвётся. Подвешена к потолку. Яркий свет. Полутьма подошла бы мне больше. Можно было бы сказать с куда большим смыслом, с побочным смыслом, с двойным, с задней мыслью. Скажу бледнолицей Аре. Скажу ей. Посмотреть, как долго она будет разыгрывать спокойствие.
– Я хочу отправиться с тобой на две недели на Ведру. Давай поживём с тобой одни на острове. Поедешь со мной?
– Конечно же поеду.
– И ты не боишься?
– А почему я должна бояться?
Конечно же, такое невозможно сказать всерьёз при ярком свете. Это выглядело бы смешно. Поэтому и не боится. Un otro coñac. Тоже одна вода, всё денатурировано. Как и сама попытка быть исконным. Ah carrai. Ah fotre.
Расплатиться. Идём домой.
И всё-таки она знает, она выигрывает, я проигрываю. Только не надо яриться, мой дорогой. В темноте по каменистой дороге вверх. Двор Кана Палерм. Гал достаёт из кармана брюк ключ от дома. Ах ты проклятье. И эта ржавая штука подойдёт к замочной скважине? НЕТ. Сердито оборачивается. Удивляется. Полный злости идёт со двора. Впусти же двоих зайти в дом. Нельзя выиграть то, что уже проиграно.
Выйти в ночь. Ты выступаешь из тёмной двери тихо, осторожно, тебя не слышно, наружу в ночь, которая обтекает тебя как жидкость. Выйти наружу в ночь двора Кана Палерм. Стоит в тёмной беззвучной массе загадочной темноты, молчащей темноты, которая обволакивает его странным теплом и влагой, мягко ощупывает – он стоит на каменном пороге и вглядывается только в огромную темноту, в которой он сам себя не узнаёт.
Невидимый, вслушивается внутрь себя и наружу, напряжённый, как один из этих животных, собака или кошка, идущие своим путём в ночи.
Чувствует у себя под подошвами твёрдый камень, неровный камень своего двора Кана Палерм.
Чего ты себя уговариваешь, что ты там себе бормочешь, что ты знаешь о ночи. Ни в тебе, ни во мне. Медленно делает шаг за шагом. Быть внедрённым в великую темноту, она благотворна, потому что ей нельзя доверять, не следует, я тут в темноте. В беззвёздной темноте, затянутой тучами. Из бездвижности набегает чёрная тень. Ступня нащупывает камни по дороге вверх, рука хватается за влажную древесину