И это называется будни стр. 470
с другой — они ко всему привыкают. Сейчас они терпят из такта, потом будут терпеть из привычки. И, может быть, совершенно напрасно грядущее рисуется вам темно. Дело в том, что оценка руководителя снизу сплошь и рядом не совпадает с оценкой сверху. Оттуда видят показатели и не видят, какой ценой они достигаются. Пройдет время — и не исключено, что вашего мужа пригласят в министерство.
— Такое не случится.
— А кто мог предположить, что он станет директором? Мы только и знаем, что ничего не знаем…
— Случайное стечение обстоятельств.
— Теперь может произойти не случайное — он вышел на орбиту.
Алла ушла от Лагутиной несколько успокоенной — поделилась своим настроением, выговорилась. Но мысль о том, как истребить в муже мерзкую привычку шельмовать своих подчиненных, еще больше стала сверлить ее.
Над этим вопросом ломал голову и Подобед. Разнузданность Гребенщикова ставила его в довольно щекотливое, если не глупое положение. Он слушал, как распаляется Гребенщиков на селекторных совещаниях, присутствовал на очных директорских оперативках, но в их ход не вмешивался, считая подобные действия нетактичными, и тем самым как бы одобрял поведение директора. Он сделал несколько попыток провести с Гребенщиковым вежливую душеспасительную беседу, однако из этого ничего не вышло. Гребенщиков грубил и обрывал его. Оборвал и последний раз, сказав:
— Я больше лет проработал, чем вы прожили, и не вам учить меня. Подыщите для проповедей другой объект. А с подчиненными я обращаюсь так, как они того заслуживают.
От намерения вызвать Гребенщикова на партком и сообща устроить там головомойку Подобед отказался — не хотел подвергать того массированному обстрелу, опасаясь, что разгорятся такие страсти, которые трудно будет потом погасить.
И он решил действовать сам, но уже по-иному: использовать против Гребенщикова его же оружие — грубость.
Однако прежде чем открыть военные действия, надо было утрясти два вопроса мирным путем. С них Подобед и начал, когда появился у Гребенщикова.
— С вами Збандут делился своими планами насчет строительства пансионата на берегу моря? — спросил он.
Ответ короткий, как мгновение:
— Оно не запланировано.
— Реконструкция аглофабрики тоже не была запланирована, а между тем Збандут ее начал.
На лице у Гребенщикова появилась неопределенная гримаса. Ее можно было истолковать и как снисходительное сочувствие, и как мягкое недовольство.
— Я не сторонник маниловщины. Я считаю, что тратить средства нужно лишь на то, что дает дополнительную продукцию. Затрата рубля должна быть экономически оправдана.
Манера Гребенщикова вести разговор в таком тоне, как если бы перед ним сидел назойливый проситель, раздражает Подобеда, но, пересилив себя, он переходит к другому вопросу — просит объяснить, почему бездействует технический совет при директоре завода.
— Это рудиментарный орган, абсолютно бесполезный, — ответил Гребенщиков скороговоркой и после паузы снизошел до обстоятельного объяснения, почему он так думает. — Вам, должно быть, понятно, что сто малоэрудированных людей не могут заменять одною эрудированного. Техсовет как раз является примером того, когда количество не переходит в качество. К тому же он создает у участников неверное впечатление, будто они играют какую-то роль в управлении производством.
— Они приучаются управлять производством, — поправил его Подобед.
Техсовет был для Гребенщикова как кость в горле. Уже достаточно того, что породил его Рудаев, руководил им Рудаев и всячески покровительствовал Збандут. Надежда на то, что техсовет умрет той естественной смертью, которой умирают различные необязательные