Я дрался на Ил-2. Книга Вторая стр. 242
«присел»… Ребята, кто уже повоевал, рассказывали, что после первого своего вылета он рассказывал свои впечатления так:
— Одни кресты кругом, наших не видно, кругом одни кресты…
— Поговорим о летчиках. Романов был командиром эскадрильи?
— Не просто командир эскадрильи. Старший лейтенант Романов командовал эскадрильей штурмовиков 7-го гвардейского полка на острове Сейскар. Остров этот узкий и маленький. С аэродрома истребители кое-как взлетали, а для штурмовиков он был маловат, хотя полосу удлинили. Трудно было удержаться на таком аэродроме, чтобы не выкатиться. Про это сочинили песню на мотив песни из кинофильма «Заключенные», или «Аристократы». Был такой фильм то ли до войны, то ли во время… Там девушка-наркоманка поет, как она погубила свою жизнь, что «кокаином серебряной пылью, все дороги пути замело». Наркотой.
Эту песню, сочиненную летчиками, я помню:
Порулили на старт самолеты
Дан приказ им в Сескар улетать
Надоели мне эти полеты
Ах, по век бы вас не видать…
Перебиты, поломаны крылья,
Дикой болью всю душу свело
А в кустах белоснежною пылью,
Две кабины совсем занесло…
При странных обстоятельствах погиб мой командир звена старший лейтенант Юшкевич, ленинградец. Он взлетел, взлетел он со странным стрелком из другого полка. Зачем, почему непонятно. Не то штрафник… Они взлетели, и что-то случилось с мотором, и Юшкевич сел рядом с островом. Там, где взлетел, там и сел самолет в воду. Там мелко было, и кабина, и верхняя часть хвоста самолета видны были. Никто из самолета не выскочил. Ни летчик, ни этот стрелок, который был лейтенант с орденом Боевого Красного Знамени. У этого лейтенанта в задней кабине, когда его обнаружили, оказалась пуля в голове. Похоже, что он застрелился… Что за трагедия, так и непонятно.
Возможно, трагедия с Юшкевичем началась раньше. Он промазал на линии фронта и высыпал зажигательные ампулы по нашей линии фронта. Несколько солдат пострадали от этой зажигательной смеси. Это он переживал…
— Столярский…
— Кирилл, он же Икар, Столярский мне лично рассказывал, поскольку я одно время был у него заместителем эскадрильи, на реактивных истребителях.
Они зимой, на 1944 год, точно дату не скажу, перехватили бомбовозы. Немцы послали бомбардировщики, наши радиолокаторы засекли их, и истребители вылетели навстречу и встретили немецкие бомбардировщики на занятой немцами территории. Начали атаковать, бой воздушный был с немецкими истребителями, и Кирилла подбили, подстрелили еще Вальку Поскрякова. Но Валька Поскряков по льду ушел…
Они воевали над Чудским озером, где примерно было Ледовое побоище, где Александр Невский разгромил псов-рыцарей. Над этим местом бой был. Я тоже над этим
местом летал потом. Даже под водой видел этот Вороний камень, с которого, говорят, Александр Невский наблюдал за боем…
Кирилл Столярский совершил вынужденную посадку. Где он находится, непонятно. До берега дошел. Идет по лесу, кто-то кричит на немецком:
— Хенде хох.
Кирилл говорит, я, мол, схватился за пистолет, а оттуда другой голос раздается:
— Мать-перемать, он еще за пистолет хватается.
Его окружают, оказывается, партизаны наши. Это там, в Псковской области, на Чудском озере. И командир подходит:
— Парень, тебе повезло, мы только вчера выбили из этого леса немца.
Партизаны ему дали подтверждение, что сбили шесть немецких самолетов. Он говорит:
— Слушай, у меня папа генерал, вы как-нибудь меня отправьте через линию фронта.
А у Кирилла куртка