Я — матрос «Гангута»! стр. 10
путем.
Эта сходка запомнилась мне на всю жизнь, она явилась для меня первым уроком революции.
* * *Для дальнейшего прохождения практики гальванеров перевели на линейный корабль «Император Павел I», поразивший нас своей громадностью, чистотой и блеском. После общего ознакомления с кораблем, продолжавшегося два дня, мы приступили к более детальному изучению электроприборов корабельной артиллерии. Наш унтер-офицер Иванов свободно ориентировался в механизмах, не только рассказывал, во и показывал, как действует тот или иной прибор.
Приглядываясь к экипажу, мы заметили, что матросы чем-то возбуждены. При встречах говорили чуть ли не шепотом, оглядываясь по сторонам. А заметив офицера, тут же расходились. В чем дело? Выяснить удалось не сразу: матросы линкора держались от нас в стороне.
Случайно я стал свидетелем такой сцены. На баке возле фитиля о чем-то беседовали два матроса. К ним незаметно подкрался вахтенный начальник и стал подслушивать. И вдруг он выхватил изо рта окурок и ткнул в шею матроса. Тот вскрикнул от боли, а вахтенный обозвал матросов баранами, пригрозил карцером и удалился. Я подошел к пострадавшему, выразил сочувствие. Держась рукой за обожженное место, он тихо произнес:
— Папиросы гасят о матросские шеи… Одних посадили в тюрьму, а нас запугивают.
На шканцах появился старший офицер, и наш разговор прекратился. Но я рассказал своим друзьям об этом эпизоде. Чуть позже нам станет известно, что на кораблях флота произошли аресты — под стражу взято более 700 матросов, в том числе 14 человек с «Павла». Почти год шло следствие, и теперь по приказу командующего военно-морскими силами 52 матроса были преданы суду. Слух об этом страшном приказе (№ 191 от 29 марта 1913 года) разнесся по всему флоту.
Так вот чем взбудоражены матросы, вот о чем ведут разговоры, которые офицеры пытаются пресечь.
Понимая, что одной строгостью матросов не усмирить, командование флота прибегало и к другим мерам: корабли все чаще выходили в море, где отбивали условные минные атаки, тушили «пожары», заделывали «пробоины». Было объявлено о проведении артиллерийских стрельб на царский кубок.
Павел Мазуров, Иван Питляк, Фрол Талалаев и я несли службу на центральном посту. Здесь мы наблюдали умелые действия дальномерщика Павла Дыбенко. Он отличился на стрельбах по плавучим щитам, когда без боязни внес поправки в неточные команды самого командующего флотом барона фон Эссена, в результате чего мишени были поражены. Адмирал наградил матроса серебряным рублем на водку и усмехнулся:
— Тебе или на моем месте быть, или в тюрьме сидеть!
— Есть, ваше высокопревосходительство!.. Можем и то, и другое делать! — отчеканил Дыбенко.
Вечером Мазуров сказал нам:
— Ну и служака этот дальномерщик. Видали, с каким ретивым видом серебреник принял, а?
Мы поддакнули. Откуда нам было знать, что его рвение в службе было своего рода маскировкой. Дыбенко умело прикрывал свою конспиративную революционную работу. Все это откроется нам позже, когда он станет руководителем Центробалта, бесстрашным вожаком балтийских моряков. У нас будут встречи с ним, о чем я еще расскажу.
Визит эскадрыВ июне 1913 года нас вернули на «Ригу». К тому времени закончился в Кронштадте суд над матросами. Поразила чрезмерная суровость приговора: двадцать одного матроса решено было расстрелять, остальных отправить на разные сроки на каторгу и в тюрьму. На флоте, хотя и не в открытую,